Врата Войны

Мы думали, что, возможно, это был самый главный фюрер русских, по имени герр Путин, про которого гауптман Зоммер сказал, что у того есть привычка неожиданно появляться в самых разных местах, в том числе и в непосредственной близости от передовой. При этом мы даже и не предполагали, что это русское начальство прибыло и по нашу душу. Но не прошло и нескольких минут, как русские конвоиры жестами и вполне недвусмысленными тычками прикладов указали нам направление, в котором следует двигаться. «Шнель, шнель, фриц», — говорили они при этом, хотя я никакой им не Фриц, а Карл.

Но спорить по этому вопросу с русскими бесполезно, потому что тогда дело кончится тем, что они обзовут тебя Гансом.

Как оказалось, это было совсем не то начальство, о котором подумал гауптман Зоммер, а просто научная комиссия из самого главного физического института русских, прибывшая осмотреть это черное облако. Для допроса главный русский научный начальник отобрал четверых из нас — первопроходца межмировых путешествий рядового Репке, ходившего вторым унтер-фельдфебеля Краузе и нас с гауптманом Зоммером, как офицеров, то есть грамотных людей, предназначенных для того, чтобы думать, а не только слепо исполнять отданные свыше приказы.

В первую очередь русских ученых интересовало все, что касалось поведения этого странного облака до того, как их военные влепили по нему своей супербомбой. Она, разумеется, не являлась боеприпасом класса А-бомб (иначе бы мы тут так спокойно не стояли), но в тоже время была самым мощным боеприпасом обыкновенного типа из всех существующих. К несчастью (а может, и наоборот), этот взрыв произошел в тот момент, когда облако пересекала колонна грузовиков, перевозящих второй боекомплект дивизии, выделенный для обеспечения этого наступления, в результате сила их детонации добавилась к мощности бомбы. "

"Первым допросили рядового Репке, который шел пешком, потом унтер-фельдфебеля Краузе, который ехал на «Ганомаге». По мере того как они рассказывали о тех трудностях, с которыми они столкнулись при межмировом перемещении, а русские внимательно слушали слова переводчика, при этом делая пометки в своих походных блокнотах, я разглядывал главного русского научного начальника, которого подчиненные называли то герр профессор, то герр академик.

Он был уже очень стар, но все еще достаточно бодр, и я подумал, что если кто-то и сможет разгадать эту научную загадку, то это будет кто-то из таких вот могучих стариков. Если моего двоюродного братца Курта, подвизавшегося в химическом отделе Фарбениндустри, можно считать лейтенантом на научной передовой, то этот человек был из генералов или даже фельдмаршалов.