1
0
— Послушайте, ну вы же ухаживаете за самолётами, да? Масло меняете, заправляете только лучшим керосином, магические контуры обновляете, за антиобледенительным реагентом следите, резину на шасси проверяете, так?
— Конечно, — согласился дед. — И то, что ты назвал, лишь малая часть.
— Ну а почему тогда о специалистах так не заботитесь? Они же тоже приносят прибыль! И не меньшую! Не говоря уже о том, что все они — люди."
"Игорь Всеволодович потёр ладонью лоб. Я видел, как сложно даются ему решения.
— Филипп Леонидович, — глубоко вздохнув, наконец, сказал он. — Вы всё запомнили, что сказал Никита Александрович?
— Что⁈ Эту несуразицу⁈ Нет конечно.
— Запиши, завтра отчитаешься о выполнении, — добавив металла в голос, проговорил дед.
— Я этого делать не буду, — Филя надул губы и стал точь-в-точь как капризная трёхлетка.
— Когда я что-то говорю, ты должен выполнять, — холодным, совсем уже стальным голосом проговорил Игорь Всеволодович. — Скажу подпрыгивать на одной ножке, будешь подпрыгивать, скажу жонглировать надутыми жабами, будешь жонглировать, скажу запихнуть в задницу свой гонор, и ты его туда запихнёшь, понятно?
— Но…
— Или ты в моей компании больше не работаешь.
Филипп поник, но было видно, что он в корне не согласен с происходящим. Видимо, дед понял, что его распоряжения в любом случае саботируют.
— Никита, — совершенно иным тоном проговорил дед. — Ты сам готов воплотить в жизнь всё, о чём говоришь?
— Да, если это требуется роду, безусловно, — ответил я, не задумываясь.
— Твои личные рейтинги лояльности сейчас зашкаливают, ты с экранов и полос газет не пропадаешь, поэтому лучше тебя кандидатуры для публичных мероприятий просто не найти.
— Да, дед, без вопросов, — ответил я и почувствовал, как шевельнулось внутри чувство опасности.
* * *
Стас Громобой пришёл в себя от дикой головной боли. Ему казалось, что череп его раскололи на несколько кусков и которые затем просто приставили их друг к другу и обмотали изолентой, чтобы не развалились.
Вокруг было темно и холодно.
Когда он смог поднять руки, первым делом ощупал голову.
С рук капало холодное и склизкое. Стас поднялся, сел и огляделся.
Он лежал в грязной луже тупиковой подворотни. Где-то трущобах на западе Москвы.
«Что я тут делаю? — подумал он. — У меня была какая-то встреча? Я должен был что-то выяснить? Ничего не помню, хоть убей. Да что со мной такое⁈»
Он кое-как встал на ноги и, покачиваясь, пошёл прочь из подворотни. В нескольких метрах от входа в неё стояла его машина.
Стас сунул руку в карман. Ключи на месте. Карточки тоже.
