4
0Вторая служанка взмыла в воздух и рубанула сверху – Марат едва успел отбить ее клинок тростью, затем тут же ударил ногой. Мавку в наряде горничной швырнуло назад, на стеклянную дверь.
Закревский тут же сотворил огненный шар и обрушил заклятие на девицу. Та с истошным воплем вспыхнула и сгорела в долю секунды. На полу остались лишь дымящиеся останки, мало напоминающие человека.
Другая горничная, меняясь на глазах, уже бежала к нему, размахивая клинком. Ее аккуратная прическа растрепалась, волосы на глазах удлинялись, становились темно-зелеными. А лицо и руки стали бледными, кожа покрылась синюшными пятнами.
Мавка разинула рот, утыканный острыми зубами-иглами, и громко зашипела.
Закревский ударил тростью в мраморный пол, и в воздухе над ним возник огромный сияющий лев, сотканный из переплетенных пылающих молний. Зверь моментально бросился на мавку и сбил ее с ног, а Марат развернулся лицом к Татьяне Белобровой.
Та тоже менялась. Теперь перед Закревским стояла не светская львица в роскошном вечернем платье, а костлявая, позеленевшая утопленница, чьи волосы уже удлинились до пола, но все еще продолжали расти.
Злобно хихикнув, Татьяна шагнула к нему, протягивая перед собой тощие пятнистые руки с длинными скрюченными пальцами. Ее зеленые волосы переплелись в толстые жгуты и взмыли в воздух, шевелясь вокруг Белобровой, словно щупальца здоровенного кальмара.
38
Хаос – вот моя задача!
Владимир Мезенцев проворно оттолкнул Доминику за спину. Виктор Шилов, спотыкаясь и скользя на осколках, бросился к ним. Впервые за все время их сотрудничества он видел на лице своего шефа что-то похожее на страх. Впрочем, было отчего испугаться.
Взломав на стоянке перед зданием асфальт, на поверхность выбрался младенец размером с огромного быка и ворвался в полицейский участок. Скребя пол толстыми когтистыми лапами, покрытыми струпьями и бородавками, истекая коричневой слизью, он быстро двигался к кабинету шерифа. Огромные белесые глаза этого ожившего кошмара были устремлены на помертвевшую от ужаса Доминику.
– В-выползень… – заикаясь, прошептала Поветруля.
Кожа младенца была темно-серого цвета, по ней на пол стекали ошметки жидкой грязи, сыпались земляные черви и копошащиеся личинки. На огромной раздутой голове, покрытой редкими клочками волос, взбухли толстые извивающиеся вены. Тварь разинула акулью пасть и издала пронзительный визг, от которого Виктор едва не потерял сознание.
Полицейские, выбежавшие в коридор из других комнат, окаменели от ужаса.
– Стреляйте! – рявкнул шериф. – Стреляйте же, черт возьми!
И в участке загрохотали выстрелы. Но пули вязли в бугристом теле монстра, не причиняя ему особого вреда, – только ошметки слизи летели во все стороны.
