Восемь обезьян

Так что пятнадцатого она как раз должна была деньги получить. И не пришла за ними. Как говорится, что бы ни случилось, а заработанное отдайте. Но вот никто про Паню эту не слыхал ничего. Все в таком шоке были, Раиса сама про нее позабыла, да ее особо никто и не расспрашивал, менты вцепились в алкоголика этого. Кстати, идем мы обратно через двор, Раиса со мной вышла, встречаем женщину. Идет, плачет. Раиса к ней: «Маруся, Маруся, что там?» Оказалось, это сестра алкаша того, Михаила Серпухова. Только сейчас, говорит, сообщили: умер Мишка на зоне. Простудился и умер от воспаления легких. Такое, говорит, официальное заключение, а что там на самом деле было, никто не узнает. А в прошлом году ездила она к нему на свидание, так он прямо сказал, что не виноват. Никого он не убивал, в квартире Новоселовых не был, а картинку, что продавал, нашел у помойного бака. Бес, говорит, попутал, а точнее, водка проклятая. За то и пострадал. Маруся эта, сестра, рыдает, хоть и мучилась с ним, говорит, а все равно жалко.

— Ладно, мы и так знали, что Мишка этот ни при чем, давай адрес того агентства, пойду туда, поищу эту Паню.

Надежда подошла к нужному дому.

Дом был старый, внушительный, довоенной еще постройки, и давно нуждался в ремонте. Хотя бы косметическом. Слева от двери висела табличка, на которой бронзовыми буквами было написано: «Офисный центр „Северная звезда“».

Такое пышное название плохо вязалось с запущенным фасадом здания. Надежда толкнула дверь и оказалась в небольшом холле, откуда одна лестница вела вверх, а другая вниз, в полуподвал. Справа от входа за невысоким барьером сидела крепкая тетка лет шестидесяти с вязаньем в руках. Что-то в этой тетке, точнее, в ее взгляде показалось Надежде неуловимо знакомым.

— Куда — почему — зачем? — проговорила тетка, отложив вязанье, и тут Надежда ее узнала.

— Зоя? — спросила она удивленно.

— Кому Зоя, а кому Зоя Константиновна! — строго отозвалась вахтерша, приглядываясь к Надежде. — Что-то мне, женщина, ваше лицо тоже знакомо…

— Еще бы! Я ведь много лет проработала в… — и Надежда назвала то НИИ, в котором прошла большая часть ее трудовой деятельности. Там-то она и видела Зою — практически каждый день, в восемь пятнадцать и в пять. Зоя сидела на вахте, в стеклянной будочке, и проверяла пропуска у сотрудников.

Она служила в ВОХРе — вневедомственной охране, и не дай бог, кто-то опаздывал хоть на минуту! Зоя не смотрела на чины и звания и один раз устроила жуткую выволочку пожилому маститому доктору наук, который опоздал на две минуты.

— Хорошие времена были! — вздохнула Зоя.

Ну да, подумала Надежда, тогда она была преисполнена чувства собственной значимости, и на боку у нее висел револьвер в кобуре.