И даже прожектерская активность в памятном 1730 году не была поставлена Алексею Михайловичу «в строку». Наоборот, то, что Черкасский и ему подобные боролись с «верховниками», послужило им пропуском к новым чинам и должностям. Такой человек, как Черкасский, — родовитый, тесно связанный кровными и служебными узами со многими знатными вельможами, богатый и влиятельный — был весьма нужен новой государыне."
"Назначенный в 1732 году кабинет-министром, в 1740 году он достиг и служебной вершины — стал канцлером России. Но при этом он вел себя спокойно, скромно и незаметно, подпевая сильнейшим да прислушиваясь к советам своего формального подчиненного — вице-канцлера А.
И. Остермана. Необыкновенная вспышка гражданской активности Черкасского, поразившая русское общество в 1730 году, прошла, и всю оставшуюся жизнь один из лидеров дворянских прожектеров молчаливо «таскал свое имя». Впрочем, он не был великим немым, а прерывал свое молчание, чтобы на каком-нибудь празднике выйти вперед и, как писал современник, «от имени всего народа [произнести] длинную на шести листах кругом (то есть листах с оборотом.
— Е. А.) речь, содержащую благодарение за материнское попечение императрицы о защите оскорбленных ее подданных… при преданнейшем уверении в признательности за дарованное опущение полугодового подушного сбора, многие пожелания о высочайшем здравии и благополучном царствовании». Это он осенью 1740 года во время смертельной болезни Анны Иоанновны тоже вышел вперед и учтиво сказал Бирону: «Я не знаю никого способнее и достойнее вашей светлости к управлению государством… Мудрость и искусство ваши всем известны… Итак, для блага отечества нашего всеусерднейше прошу вашу светлость продолжить ваше попечение о России под каким бы то ни было титулом».
Такого солидного и уважаемого вельможу не послушаться было нельзя. Бирон согласился и выбрал «скромный» титул регента Российской империи.
Искусство политического выживанияВпрочем, учитывая, что такое поведение вельмож было обычным, общепринятым, назвать Черкасского проходимцем нельзя. Я точно знаю: материалы Тайной канцелярии не содержат сведений о том, что Черкасский вел себя недостойно. Он ни на кого не доносил, никого не травил, не убивал, у него вообще не было врагов — а это так много для русского государственного деятеля! Черкасский мирно досидел в своем высочайшем в чиновной иерархии кресле великого канцлера до 1742 года и умер в преклонных летах, уже при новой императрице Елизавете Петровне, которая, как и ее предшественники на троне, уважала солидного вельможу.
Наверное, в таком поведении толстяка и состояло непонятое окружающими величайшее искусство политического выживания без пожирания ближних своих.
5
0
