Дворцовые тайны

Тогдашний генерал-полицмейстер Корф ехал верхом пред огромной церемонией, и он сам мне рассказывал в тот же день, что не было ругательства и бранных слов, коих бы он сам не слышал противу покойника, так что он, вышед из терпения, несколько из ругателей велел захватить и посадить в полицию, но народ, вступясь за них, отбил было, что видя, он оных отпустить велел, чем предупредил драку и удержал, по его словам, тишину.» Так, под матерную брань и проклятья, еще один небескорыстный реформатор России сошел в мир иной. Впрочем, под такое же улюлюканье отправлялись в лучший мир даже реформаторы-бессребреники… Такова их общая участь.

Грозный бич пороков: Александр Сумароков

«Матерь русского театра» и ее детиВ Тайной канцелярии елизаветинской поры расследовалось дело двух солдат. Один из них рассказал другому, что, стоя на посту при дворце, он слышал, как императрица Елизавета Петровна вышла на крыльцо и что-то жалобно запела. Его собеседник отозвался о государыне непочтительно: «Понятное дело, баба бабье и поет», за что оба и поплатились. Но и других свидетельств любви дочери Петра Великого к пению и музыке немало.

Елизавета в самом деле была необыкновенно музыкальна. Две песни, напетые ею в 1730-е годы, стали народными и были весьма популярны в то время. Благодаря Елизавете в русскую жизнь вошли не только роговой оркестр, но и гитара, мандолина, арфа. При ней зародился знаменитый русский романс. Но больше всего, без памяти, она с юности любила театр и, став императрицей, основала публичный театр в России.

К ужасу окружающих, государыня могла часами смотреть длиннющую пьесу, а потом заставляла ее повторить еще раз. Правда, так бывало не всегда. Как вспоминала Екатерина II, тогда жена наследника престола Петра Федоровича, в Киеве, куда приехала Елизавета с двором, был устроен театральный вечер.

Он начался в 6 часов пополудни. «Непрерывно шли прологи, балеты, комедии, сражения, в которых казаки били поляков, рыбная ловля на Днепре и хоры без числа. У императрицы хватило терпения до двух часов утра, потом она послала спросить, скоро ли кончится. Ей просили передать, что не дошли до середины… Она велела сказать им, чтобы перестали.»

Чтобы понять, почему Елизавета стала «матерью русского театра», достаточно было взглянуть на нее.

Необыкновенная красавица, она всю свою жизнь ощущала себя актрисой на сцене и одновременно зрителем, жила, как писал историк В. О. Ключевский, «не сводя с себя глаз». Она наслаждалась своей игрой, своей ролью непревзойденной красавицы и, конечно, ждала непременных и бурных восторгов зрителей, или, как тогда говорили, «смотрителей». Поэтому театр был ей так близок, и она его так самозабвенно любила. И благодаря Елизавете театр в России расцвел, стал необыкновенно популярен.