Помимо этого, тяжелые укрепления бельгийского национального редута служили гарантией от французской атаки марширующих германских колонн во фланг. В армии тупоголовых лягушатников просто нет тяжелой артиллерии, необходимой для того чтобы разрушать крепости первого класса: такие как Намюр, Льеж или уже раздолбанный в щебень германскими сверхтяжелыми пушками Бельфор.
– Все это хорошо, мой добрый Гельмут, – сказал германский монарх, – но хочу дать вам одну поправку. Вы можете сузить радиус обхода через Бельгию, потому что в районе Дюнкерка нашим солдатам будет нечего делать.
Мой дядя Эдуард сообщил мне, что в полосе от Дюнкерка до Булони собираются высаживаться англичане, также из-за нарушения бельгийского нейтралитета объявившие войну этим склочным французам. Ему и его верному сатрапу адмиралу Фишеру захотелось вернуть под британскую власть город Кале с его окрестностями, в прошлом уже принадлежавший островитянам. Как и всякий англичанин, британский король живет по принципу «с паршивой старухи в красной шапке хоть старый бабушкин носок».
– В таком случае, нам можно будет уплотнить боевые порядки, – сказал Мольтке-младший.
– Первая армия выйдет к французской границе в районе Лилля, вторая – в районе Валансьена. Дальше, продвигаясь уже по вражеской территории, первая армия будет наступать на Руан, охватывая Париж с запада, вторая нацелится между Реймсом и Парижем, отрезая французскую столицу от ее действующей армии. В то же самое время седьмая армия, завершившая перегруппировку под Бельфором, двинется в направлении Дижона и далее на Орлеан, угрожая французской столице с юго-западного направления.
Не думаю, что при такой конфигурации фронта Франции хватит больше чем на месяц непрерывных боев – а потом с ней произойдет еще один Седан.
– Это просто замечательно, мой добрый Гельмут, – прослезился кайзер, – исполняйте же поскорее свой замечательный план. И не позабудьте издать строжайший приказ о том, что нашим солдатам категорически запрещается безобразничать на бельгийской территории. Вот когда они дойдут до французской границы, то пусть делают что хотят, а на бельгийской земле – ни-ни. Девки, куры и свиньи – там существа неприкосновенные, в крайнем случае, ваш добрый кайзер заплатит за все звонкой монетой.
Сейчас, когда на кону стоит не только выигрыш молниеносной кампании, но и, по большому счету, репутация Германской империи на отдаленную перспективу, никакие неприятности с бельгийскими нонкомбатантами нам не нужны. Надеюсь, вы меня поняли?
– Да, мой добрый кайзер, понял! – ответил начальник германского генерального штаба, – и немедленно донесу в войска ваши мудрые указания.
1
0
