Война за Проливы. Решающий удар

Проезжая через Софию, я получил еще один именной рескрипт государя императора, на этот раз сделавший меня генерал-полковником и главнокомандующим на европейском направлении войны с Турцией. Получив этот документ, я, честно говоря, минут пять только открывал и закрывал рот, как выброшенная на берег рыба. Будь Михаил где-нибудь поблизости, я бы улучил момент и без свидетелей, чисто по-родственному, спросил бы, не перегрелся ли он на солнце. Назначать меня, чужака, пришедшего в этот мир четыре года назад всего лишь полковником, командовать над Гриппенбергом и Линевичем – двумя генералами от инфантерии, стариками и уважаемыми людьми? Уважаемыми (в отличие от пресловутого Драгомирова), в первую очередь, мною самим.

"

"Но я был в Болгарии, а император у себя в Гатчине, так что никаких вопросов задать я ему не смог. Все разрешилось уже после того, как я вместе со штабом прибыл сюда, в Свиленград, чтобы на месте ознакомиться с обстановкой. Вот тут-то меня и встретили командующие всеми тремя союзными нам болгарскими армиями: Васил Кутинчев, Георгий Тодоров и Стефан Тошев, адмирал Ларионов со своим воспитанником юным царем Борисом, а также оба командующих фронтами: генерал от инфантерии Гриппенберг и генерал от инфантерии Линевич.

При этом царь Борис с нескрываемой ревностью воззрился на королевича Георгия, который снова ходит в моих адъютантах. Анненский темляк у офицеров, непосредственно принимающих участие в боевых действиях – дело почти обычное, а вот белый эмалевый крестик ордена Святого Георгия дается только за личный героизм, проявленный в боевых условиях. Фельдкурьер, доставивший из Гатчины этот крест вместе с прилагающимся к нему наградным указом, привез также личное головомойное письмо царя Михаила к юному дарованию, в котором тот порицал его за излишнюю храбрость и безрассудство. Мол, если тебя убьют, то кто потом будет править Сербией, Пушкин, что ли? Твоему брату Александру заведование общественным сортиром нельзя доверить, а не то, что управление страной. Впрочем, измерив друг друга длинными ревнивыми взглядами, молодые люди разошлись по углам, то есть заняли позиции каждый за спиной у своего наставника.

Тем временем, поздоровавшись со мной, адмирал Ларионов сказал:

– Вы крайне вовремя, Вячеслав Николаевич; скоро начинать, а я в сухопутных делах все же дилетант. Так что сдаю вам наш цыганский табор в полном порядке и перехожу на чисто политическую роль наставника юного болгарского царя.

– Так это вы, Виктор Сергеевич, сосватали мне эту роль Главнокомандующего? – немного раздраженно спросил я.