Война за Проливы. Решающий удар

Это только одна из противоположных крайностей, которые так удивительно совмещаются в России. Рядом с интеллигентами и народными рационалистами-духоборами есть интеллигентные и народные хлысты-мистики. Рядом с чересчур трезвыми есть чересчур пьяные. Кроме равнинной, вширь идущей, несколько унылой и серой, дневной России Писарева и Чернышевского, есть вершинная и подземная, ввысь и вглубь идущая, тайная, звездная, ночная Россия Достоевского и Лермонтова. Какая из этих двух Россий подлинная? Обе одинаково подлинные. Их разъединение дошло в настоящем до последних пределов.

Как соединить их – вот великий вопрос будущего, который придется решать, когда падет самодержавное государство царя-антихриста."

"Второе обвинение, связанное с обвинением в «беспочвенности» – «безбожие» русской интеллигенции. Для великого наполнения нужна великая пустота. «Безбожие» русской интеллигенции – не есть ли это пустота глубокого сосуда, который ждет наполнения? Иногда кажется, что самый атеизм русской интеллигенции – какой-то особенный, мистический атеизм. Тут у русской интеллигенции отрицание религии, переходящее в религию отрицания, трагическое раздвоение ума и сердца: ум отвергает, сердце ищет Бога.

Но сила русской интеллигенции заключается не в уме (который и делает интеллигенцию интеллигенцией), а в сердце и совести. Сердце и совесть ее почти всегда на правом пути; ум часто блуждает. Сердце и совесть свободны, ум связан. Сердце и совесть бесстрашны и «радикальны», ум робок и в самом радикализме консервативен, подражателен. При избытке общественных чувств – недостаток общих идей. Все эти русские нигилисты, материалисты, марксисты, идеалисты, реалисты – только волны мертвой зыби, идущей с Немецкого моря в Балтийское…

От умственного голода лица русских интеллигентов стали унылы, унылы, и бледны, и постны.

Все стали как чеховские «хмурые люди». В сердцах уже солнце восходит, а в мыслях все еще «сумерки»; в сердцах огонь пламенеющий, а в мыслях стынущая теплота, тепленькая водица, в сердцах буйная молодость, а в мыслях смиренное старчество.

Иногда, глядя на этих молодых стариков, интеллигентных аскетов и постников, хочется воскликнуть: «Милые русские юноши! Вы благородны, честны, искренни.

Вы – надежда наша, вы – спасение и будущность России. Отчего же лица ваши так печальны, взоры потуплены долу? Развеселитесь, усмехнитесь, поднимите ваши головы, посмотрите черту прямо в глаза. Не бойтесь черта политической реакции. Не бойтесь никаких соблазнов, никаких искушений, никакой свободы, не только внешней, общественной, но и внутренней, личной, потому что без второй невозможна и первая.