Война на Дунае

Вон даже и писать письма можешь. Через день, когда уже дядя Михайло из Херсона прикатил, ему, конечно, всё подробно рассказали. Он нас расспросил без присутствия дам и потом уже им всё подробно растолковал. Что уже два месяца со дня получения раны прошло, а это значит, заживает она, тем более под присмотром Дьякова Ильи Павловича и его лекарей. Опять же на это письмо указал. Почерк, говорит, твёрдый, мысли все чёткие, говорит. А это значит – Алексей на поправку пошёл. Ну, а в остальном всё дальше как обычно было. Карпыча помянули, горевали все по дядьке. Даже не представляли, что тут ещё вот такое, – враз помрачнел Гусев. – Как же так, Лёш? Мы ведь, когда нам в первый день прибытия Илья Павлович рассказал про Курта, ну никак не могли в это поверить. Думали, ошибка какая-то. Ну не мог он нас покинуть, ведь столько дел впереди! Потом с ребятами, кто у того места был и кто в лазарете оставался, поговорили, с Велько, с Саввой Ильиным, с ранеными егерями из посечённого плутонга. Тут уже понятно всё стало.

– Да-а, не углядел я за Куртом, ребята, – тихо проговорил Алексей. – Простить себе не могу. Думаю постоянно, может, усилить нужно было его отряд или по-другому засаду устроить.

– Нет твоей вины, командир, – обнял его Гусев. – Война всему виной, и Курт в ней погиб как герой, как настоящий русский офицер, за спины своих солдат не прячась.

– Егорке как это рассказывать? – посмотрел в глаза друга Алексей. – Вот то-то же…

За сутки до указанного к отбытию срока на дорогу к Галацу выкатились пять необычных повозок. На двух больших двухосных и трёх поменьше с одной осью виднелись металлические баки с топками. На каждой повозке сидело по два пожилых егеря при фузеях.

– Котловые телеги волкодавов, – кивнул вслед им караульный капрал. – Говорят, на них кашка ох и скусная получается! Не сподобилось, конечно, мне её отведать, но вот за что сам купил, за то и вам продаю. Говорят, что в них зерно хорошо разваривается и даже старое мясо как парная телятина становится. Не то что в обычном артельном котле.

– А я прошение к Егорьевским подавал, так ведь не взяли, – вздохнул худой и длинный как жердь Викула. – Не можно, говорят, с таким-то вот ростом. От пули трудно, дескать, будет уворачиваться, а они же постоянно под теми пулями скачут.

– Ладно, они-то пусть скачут, да ты и сам тут чаще башкою верти, – хмыкнув, сказал капрал. – Как-никак, а часовым при пороховом складе нонче определён, не шутки это, не хухры-мухры! Пошли, Савелий, всё, смена поста. Позавтракаешь и часика четыре можешь поспать.

– Три дня марша да по таким просохшим дорогам, как раз вовремя к сроку поспеем, Алексей Петрович, – уверенно заявил Кулгунин. – Я предлагаю сильно людей маршем не гнать. Кто его знает, чего там, у этого Галаца, случится.