Война на Дунае

Бег конницы замедлился, и в этих сбитых, плотных порядках рванули мощные полуторапудовые фугасы кругового действия.

– Ужасть какая! – проговорил в страхе молоденький егерь, взирая на то, что творится впереди. – Страх божий! – И он, стянув каску, перекрестился.

– Ужас будет, когда на тебя сразу три татарина саблей замахнутся, Федотка! – проворчал стоящий рядом в шеренге капрал. – А ну башку прикрой! – и дал ему подзатыльник.

– К стрельбе товсь! – разнеслось над колонной. – Первая шеренга, с колена! Две другие стоя, целься!

Капрал с Федотом и всеми теми, кто стоял в первом ряду, опустились на одно колено и прижали приклады фузей к плечу. Из облака пыли и дыма выкатились первые всадники. Татары и сипахи озирались и не спешили кидаться на ощетинившийся штыками строй русских. Они только что пережили такое!.. Они почти уже умерли в этом огненном аду, а тут им снова умирать, и они кучковались у завалов из тел. Вот из-за него выехало ещё несколько сотен, и подбадриваемые старшими, они, наконец, поскакали вперёд.

– Первая шеренга, огонь! – донёсся крик командира батальона, и Федотка выжал спусковой крючок. Приклад ударил больно в плечо, и он, уперев фузею в землю, уже вырвал патрон из сумки. А над головой в это время разряжали ружья вторая и третья шеренги.

Оставив перед колоннами ещё около сотни тел, конница турок, развернувшись, начала отход. По команде Кутузова её начали преследовать казачьи полки, и она ринулась в сторону южной дороги на Кюстендже (Констанцу) и к Силистрии.

Перезарядившись, колонны продолжили наступление, и вновь вперёд выскочили егеря особого полка. Перебравшись через кровавые завалы, цепи устремились к ретраншементам.

– Наша главная цель – центральная батарея, передать по цепи стрелять с трёх сотен шагов зажигательной пулей! – скомандовал Егоров.

Неприятельские пушки начали бить ядрами по подходящим русским колоннам, но те были ещё далеко и большого урона пока не несли. Топчу нервничали, глядя, как их конница несётся прочь, преследуемая русской. А тут ещё и сотни этих необычных пуль, ударивших из цепей зелёных стрелков. Они начали поджигать всё то, что могло гореть на ретраншементах, и даже перелетев их и ударившись, воспламеняли телеги с боевым припасом. На батарее горели брёвна и доски, занялись огнём корзины с землёй, полыхала просмоленная ветошь, трава и кусты. И вот ударил первый взрыв, разметавший сложенные подле орудия мешочки с порохом. Следом за ним грохнул ещё один, перевернув соседнюю пушку. Затем взорвалась повозка с порохом в тылу за валом. Сила этого взрыва была такова, что раскидала колёса, изломанные части телеги и куски людей с лошадьми на две сотни саженей вокруг.