Война на Дунае

– Да ладно тебе, Лошкарёв, про лекарей, ты вот что мне ответь, коли такой знающий: а вот ежели у кого с животом вдруг плохо, ну ежели удержу у него никакого нет, тогда с таким как? – спросил под смех товарищей Калюкин Елизар. – Таких тут, в гошпитале держат, али их обратно в роту гонят? Да чего вы ржёте-то, кони?! – крикнул он, озираясь. – Я у знающего человека, может, поинтересоваться хочу. Три года назад, когда в рекруты забрили, со мной такое нехорошее дело приключилось. От гнилой снеди или от воды, может быть. В общем, я тогда, братцы, чуть было от брюшной болезни не помер. В подвал на солому меня кинули, и краюху хлеба на весь день с водой только давали. Две недели я там словно бревно пролежал, близко никто ко мне не подходил, никакого лекаря за всё время я так и не увидел. Думал, всё, точно подохну. Но потом потихоньку, потихоньку, и как-то вот выскребся с Божьей-то помощью. Сами видите, живой перед вами стою, только вот худоба с тех пор у меня не проходит. А так-то я крепок в парнях был.

– Так ты, Елизарка, где же тут подвалы-то в поле видишь? – насмешливо спросил Южаков. – Всех, кто животами мается, к Измаилу нынче отправляют, чтобы они там с киркой в руках от медвежьей болезни избавлялись. Говорят, всё махом у них сразу проходит.

– Да иди ты, балабол! – отмахнулся Калюкин. – Я вообще не тебя сейчас спрашиваю, а Нестора. Он-то уже скоро месяц, небось, тут лежит, все порядки уже местные вызнал. Не то что ты с нашим капралом. Вам царапины спиртусом пролили, шкуру хомутной нитью прошили и в роту обратно загнали.

– Да мы сами с Лукой Назаровичем тут оставаться не захотели! – выкрикнул оскорблённый Южаков. – А так-то нас тоже хотели сюды надолго упечь! Насилу от лекарей вырвались! А то выгнали! Конечно! И никто нас вовсе даже не гнал!

– Тихо ты, Ванька, не ори! – зашикали на гоношистого егеря товарищи. – А то и правда кто из врачей услышит, беги потом со всех ног! Рассказывай, Нестор, а то перебивают тут всякие дурни.

– Ну-у, насчёт подвалов да, такого тут, конечно, нет, – откашлявшись, солидно продолжил прерванный рассказ Лошкарёв. – А вообще зря вы, братцы, над Елизаром смеётесь. Во-он там, – кивнул он в сторону палаточных рядов, – на самом отшибе гошпиталя, у оврага, стоят три чёрного окраса шатра, кара… каратин… карантинные. Во как! Карантинные их тут называют. Вот туда-то, говорят, и сносят всех тех, кто совсем ослаб от такого дурного дела, про которое только что Калюкин рассказывал. Лекарь у нас есть, Мазурин Акакий Спиридонович, который за нами, за егерями приглядывает, так вот он говорит, что госпитальные врачи очень сильно морового поветрия боятся.