Война на Дунае

Чтобы ни у кого ошибочного представления, как неудачно выразился генерал-майор, «об их прогулке, пока остальные били неприятеля» не было.

– Доводите, Генрих Фридрихович, – благосклонно кивнул Репнин, – тут уже скрывать нечего. Утверждённое мною лично задание отряд полковника Егорова выполнил полностью и с честью, о чём я отдельным рапортом доложился генерал-фельдмаршалу Потёмкину, а ввиду его особой важности ещё и самой матушке императрице…

По рядам стоящих полковых командиров пошло шевеление, и пролетел шёпот.

– Пожалуйста, доводите, – махнул рукой Репнин.

– Задачей особого отдельного полка егерей главного квартирмейстерства армии помимо оказания помощи в проведении задунайского поиска отряду генерала… – Барон скосил глаза на ёрзающего Голицына. – …Было ещё и захватить знамя крепости Измаил. Той самой крепости, которая считалась неприступной, и победа над которой будет совсем скоро праздноваться с особым размахом в нашей столице. И где помимо высшего общества всей нашей империи будут присутствовать и представители многих дворов Европы. Надеюсь, вы представляете весь размах и всю торжественность сего празднества возвеличивающего славу русского оружия?

Барон сделал многозначительную паузу. В шатре стояла гробовая тишина.

– Так вот, господа, – фон Оффенберг, оглядев присутствующих, продолжил излагать далее: – Как это водится на таких торжествах, перед престолом нашей матушки императрицы будут склонены все добытые нами под Измаилом знамёна и бунчуки разбитых османских алаев и боевых частей. И все они, разумеется, уже давно находятся в Санкт-Петербурге, дожидаясь своего часа. Повторюсь: все, кроме одного, кроме, собственно, самого важного знамени Измаила – его главного крепостного штандарта. И тут, как вы понимаете, могли бы возникнуть, скажем так, «определённые вопросы» – а где же, собственно, само знамя неприступной османской твердыни, взятой нашими доблестными войсками? Могли бы, но теперь уже они точно не возникнут и не обесценят нашу общую победу! Отряд егерей под предводительством полковника Егорова добил охраняющих это знамя султанских гвардейцев, этих знаменитых чёрных волков – беслы, и помимо Измаильского крепостного штандарта, ещё и захватил знамя их алая. И даже это ещё не всё, господа!

Фон Оффенберг, как видно, упиваясь самим моментом и плавно подведя свою речь к наивысшей её точке, даже привстал с места.

– Иван Фёдорович, – обратился он к генералу, – взяв крепость Исакчи и захватив там два флага турецких алаев, вы, конечно же, забрали и сам крепостной штандарт? Ведь верно?

Взгляды всех присутствующих были обращены на Голицына.

– Нет, не взяли, – еле слышно проговорил он. – Его там не было.

– Всё верно, – улыбнулся барон.