Виват Россия!

– Юзеф Вуйчек, капрал стрелковой роты из первого польского легиона Домбровского, – зачитал с листа офицер. – С его слов, воевал против нас в 1792 и 1794 годах в Польше. После пленения Костюшко и взятия Праги бежал во Францию и вступил в созданный там Домбровским легион. Про силы и состав его говорить наотрез отказывается. Сказал только, что он поквитался с нами за Польшу и пусть его расстреляют, но его сородичи, как когда-то, вновь будут пировать в Кремле.

– Храбрый солдат, пленили его, когда он своего убитого командира попробовал в тыл оттащить, – произнёс Егоров.

– Храбрый и дерзкий, – заметил Суворов. – Вот о чём мечтает каждый наш враг, хоть турок, хоть поляк, а хоть даже и швед с немцем, – всё бы им в Кремле пировать! Ладно, в общий лагерь для военнопленных его! Пусть австрийцы сами разбираются, как с ним далее поступить. Спасибо, Дмитрий Иванович, не смею вас задерживать, занимайся своими делами, – поблагодарил он штаб-офицера.

– Устал, мундир в крови и пыли весь, а глаза-то живые, с искрой, – заметил, оглядывая Алексея, фельдмаршал. – Понимаю, отмыться, отоспаться бы, а уже потом о деле говорить, но война не ждёт, генерал, побеждает в ней тот, кто на руку твёрд и на ногу скорый.

Австрийский корпус фельдмаршал-лейтенанта[38] Лузиньяна с авангардом генералов Багратиона и Карачая, перейдя реку По, ведут наступление на юг. Моро прозевал этот удар и с арьергардными боями спешно отходит. Теперь для нас открыта дорога на Турин! Нужно воспользоваться удобным моментом и занять его. Тем самым весь Пьемонт и север Италии тогда окажется в наших руках, и мы сможем действовать собранными в кулак силами против армий Моро и Макдональда.

– Когда выступать, Александр Васильевич? – спросил негромко Егоров.

– Сегодня, Алексей, сейчас, – глядя в глаза егерю, твёрдо произнёс Суворов. – Вспомни сам: «Одна минута решает исход баталии; один час – успех кампании; один день – судьбу империи». Если мы не воспользуемся открывшейся возможностью, потом с большей кровью будем забирать Турин…

– Андрей Владимирович, скачи в полк, сообщи Милорадовичу, что через час выступаем на Турин, – сбежав по ступенькам, отдал распоряжение командиру конного эскадрона Егоров.

 – Побольше патронов с собой берём, припасы вьюками. Обоз, чтобы колонну не задерживать, идёт следом. Скажи, что я скоро буду, только вот в госпиталь к сыну заскочу. Всё понимаю, Андрей Владимирович, устали, столько дней в боях и переходах без отдыха. Но очень нужно, Суворов лично просит нас поспеша́ть.

– Понял, ваше превосходительство. Коли уж сам Суворов просит, тогда конечно. Разрешите в полк скакать?!

– Скачи, капитан, – сказал Алексей и вставил ногу в стремя подведённого коня.