Виват Россия!

Именно у Белёва и было принято решение переправиться на пароме через только что освободившуюся ото льда Оку.

– Второй день только, как переправа заработала, – пояснял Дубкову пожилой паромщик. – Лёд сошёл, а вода-то, она вона как быстро поднимается. За ночь чуть ли не на аршин её прибыло. Снега в эту зиму ох и много было, хорошие дожди хлынут, и река вообще из берегов выйдет. Не знай, как оно пойдёт, вот немного поработаем, пока можно, а там, небось, опять на пару недель встанем, течение-то страсть какое сильное весной становится, с верховьев чего только им не несёт.

– Мы-то успеем, а сколько очередников на берегу стоят ждут. – Макарович кивнул за спину. – Неужто так и до мая все простоят?

– А чего делать? – налегая на рулевое весло, вопросил паромщик. – Ока – река длинная, попробуй ты её объедь. Всё равно переправляться нужно, а тут вот у Белёва для этого самое удобное место, течение после больших изгибов здесь чуть-чуть потише. За прошлый сезон раза два только лишь канат рвался, не то что у других. И у нас ведь на берегах ворот лошадки тянут, вращают его, натягивая канат на барабан, а кое-где его всё так же по старинке, как и раньше, вручную тягают.

Пристань на левом берегу затопило, и съезжали с парома по накинутым бревенчатым мосткам в воде.

– Тпру-у, не бои-ись, родимые! – успокаивал лошадей шедший впереди Никита.

– В сторону! А ну сдай назад! – кричал на берегу управляющий посадкой мордатый мужик. – Дай людям съехать, коли затор будет, никто не переправится! Смелей, смелей, не боись, служивые! – Он махнул рукой, разглядев погоны у Никиты и Макаровича.

– Хоть бы ограду какую выставили, – проворчал Никита, выводя из воды лошадей. – Вбок чуть сдашь – и того.

– А ты не зевай, небось, не болван без глаз, сам куды идёшь, глядеть должон! – буркнул мужик и, разглядев сидевшего в пролётке Егорова, зажал рукой рот. – В сторону, в сторону! – гаркнул он, оттесняя приказчика купца. – Дай государевым людям проехать! Наше почтение, господин барин! – Он стянул с головы шапку и поклонился.

Одна за другой обе пролётки поднялись на возвышенный берег и покатили по дороге.

– Генерал, что ли? – посмотрев им вслед, произнёс огорошенный мужик. – В шляпе с перьями, важный, пуговицы золотом блестят, но не в карете. Странно как-то.

– Захар Лукич, пропускай уже, ну чего застыл! – Приказчик тронул его за плечо. – А то сейчас опять кто-нибудь из государевых оттеснит. Чего зря, что ли, тройную цену за переправу дали?

– Наум, слышишь меня?! Запускаю? – Встрепенувшись, тот помахал паромщику.

– Запускай, Лукич! – отозвался тот.