Весь твой, только твой эльф

Погодки и лучшие друзья, они всегда находили способ сбежать из-под присмотра воспитателей и учинить каверзу: вместо уроков залезть на дерево, на целый день затаиться в каком-нибудь укромном уголке, вынудив искать их всем дворцом, набрести на лужу грязи и изваляться в ней по самую макушку.

А сколько раз, малышами, они врывались на заседание королевского совета, чтобы забраться мне на колени!

Лет до шести Алари смотрел на выходки сыновей сквозь пальцы, а потом нанял им учителей и под завязку загрузил занятиями, в том числе по этикету. Пришла пора лепить из остроухих хулиганов образцовых наследников престола.

Попрощавшись с Вэлой, я заглянула в свой кабинет, чтобы разобрать письма.

В первые годы царствования я часто получала послания из Аталана. Мать и отец пытались возобновить со мной общение. Матери я отвечала. Отца давно вычеркнула из своей жизни и ничего менять не собиралась. Предателей надо безжалостно вышвыривать за дверь.

Кстати, о предателях.

Однажды мне написал Валонсо. Это было длинное, полное извинений и покаяний письмо из дорогой бумаги, пропитанной парфюмом. Мой бывший друг молил о прощении и предлагал встретиться, но за каждым словом, выведенным его убористым почерком, я чувствовала фальшь.

Связаться со мной Волонсо наверняка подговорила императрица Аталана. Не иначе как хотела с его помощью шпионить за новой королевой эльфов. Надеялась, что мы с бывшим приятелем наладим переписку, во время которой она через свою марионетку будет незаметно вытягивать из меня те или иные сведения.

Держите, ваше величество, карман шире.

Послание Валонсо я смяла и бросила в ведро для мусора.

Туда же отправилось и письмо самой Ириады, в котором она уговаривала меня стать частью ее императорской семьи.

Чудны шутки богов! Когда-то я мечтала верой и правдой служить этой хитрой змее, рисковала жизнью ради статуса ее приближенной, а теперь владычица Аталана — кто бы мог подумать! — предлагала меня удочерить. Меня! Взрослую замужнюю женщину. Королеву огромной страны. Конечно, ей было выгодно породниться с семьей Амарден. Одного не учла прожженная интриганка: я больше не ее преданная собачонка, хвостиком не виляю, через горящий обруч по щелчку пальцев не прыгаю.

У меня новая счастливая жизнь, где не надо из кожи вон лезть ради чужого одобрения, где меня ценят и любят не за какие-то заслуги, а просто потому, что я — это я.

Во многих странах участь королевы — рожать без продыху и быть молчаливым приложением к супругу. Страх потерять себя в браке долго не давал мне ответить Алари взаимностью, но все мои опасения оказались напрасными. Меня не заперли в четырех стенах за вышиванием, не ограничили ролью матери будущих наследников.