25
0
— Все и никто…
— Послали кого-нибудь к мадам Лоньон?
— У нее Дюрантель.
В комнате было накурено, грязно, весь пол затоптан.
— Лоньон вел какое-нибудь дело?
Они нерешительно переглянулись. Наконец один из них, низенький толстяк, сказал:
— Мы уже сами об этом думали… Но вы ведь знаете Лоньона, господин комиссар. Стоило ему напасть на след, он сразу напускал на себя секретный вид… Бывало, неделями расследует какое-нибудь дело, а нам ни слова…
«Еще бы, — подумал Мегрэ, — ведь успехи бедняги Лоньона обычно приписывали другим!»
— Так и в этот раз он недели две с нами в прятки играл, а иногда приходил с таким видом, будто готовит нам сюрприз.
— И словом ни о чем не обмолвился?
— Нет. Нам только бросилось в глаза, что он старался попадать в ночные дежурства…
— Где он дежурил?
— Патрули несколько раз видели его на авеню Жюно, недалеко от того места, где в него стреляли… Но в последнее время и там его не замечали… Он выходил в девять часов вечера и возвращался под утро часа в три или четыре… Случалось, что и всю ночь не приходил.
— Никаких донесений он не оставил?
— Я просмотрел журнал. В свои дежурства Лоньон записывал: «Был в городе», — и все.
— Вы послали людей на место происшествия?
— Троих во главе с Шинкье.
— Журналисты уже пронюхали?
— Покушение на инспектора от них не скроешь! С нашим начальством будете говорить?
— Не сейчас.
Лапуэнт снова сел за руль и повез Мегрэ на авеню Жюно. Деревья стояли почти голые, последние листья, падая, прилипали к мокрой мостовой. Он остановил машину у одного из домов — пятиэтажного здания, вокруг которого собралась толпа человек в пятьдесят. Дождь все еще моросил, но зеваки и не думали расходиться.
Мегрэ вылез из машины и стал пробираться сквозь толпу под грибами намокших зонтов. Фоторепортеры тут же метнулись к нему, словно стая гончих:
— Минуточку, комиссар! Еще один снимок! Давайте повторим, отступите назад на пару шагов!
Он посмотрел на них точно так же, как смотрела на него в клинике старшая сестра. Дождь еще не успел смыть кровь с тротуара, но красное пятно бледнело на глазах. Рядом можно было различить нацарапанный на асфальте контур распростертого человеческого тела.
Делио — один из инспекторов 18-го района, узнав Мегрэ, приподнял намокшую шляпу.
— Шинкье у консьержки, господин комиссар, он первым прибыл сюда.
Комиссар вошел в парадное. Дом был почтенного возраста, но содержался, судя по всему, в образцовом порядке. Мегрэ толкнул застекленную дверь в швейцарскую. Шинкье, окончив допрос, прятал в карман записную книжку.
— Я так и думал, что вы приедете.
