23
0Большие платежи делал мсье Резон… Эмиль всегда имел при себе пачку денег… Это необходимо в его ремесле…
— Вашего зятя вызвали в Уголовную полицию восемнадцатого мая…
— Да, я помню…
— Вы сопровождали его туда?
— До входа… Я подождала его на улице…
— Вы приехали на такси?
— Он не любил такси, а частные машины тем более. Мы приехали на метро…
— Затем он получил вызов на двадцать третье мая…
— Да, я знаю… Это его беспокоило…
— Опять же из-за огласки?
— Да…
— Итак, двадцать второго мая он снял со счета в банке довольно крупную сумму — полмиллиона старых франков… Вам было известно это?
— Нет.
— Вы не имели касательства к его чековой книжке?
Она помотала головой.
— Он всегда держал ее при себе?
— Да нет… Это была его личная чековая книжка, и мне никогда и в голову не приходила мысль заглянуть в нее… Но он не прятал ее, оставлял на комоде в своей спальне…
— А раньше он снимал со счета в банке крупные суммы?
— Не думаю… В этом не было необходимости… Когда ему требовались деньги, он брал их в кассе «Лотоса» или какого-нибудь другого кабаре и оставлял записку…
— У вас нет предположений, для чего ему понадобились такие деньги?
— Никаких…
— Не могли бы вы как-нибудь выяснить это?
— Попробую… Спрошу у мсье Резона… Просмотрю корреспонденцию…
— Будьте настолько любезны, займитесь этим сегодня же и, если что-нибудь обнаружите, тотчас позвоните мне…
На лестничной площадке Антонио, несколько смущенный, спросил:
— Что нам делать с кабаре?
И так как Мегрэ смотрел на него, не понимая, уточнил:
— Открывать?.
— Лично я не вижу никакой причины, чтобы… Но думаю, этот вопрос должна решить ваша сестра…
— Если будет закрыто, пойдут слухи…
Подъехал лифт, Мегрэ и Люка вошли в него, оставив итальянца в растерянности.
Глава 3
На улице Мегрэ, щуря глаза от солнца, раскурил трубку и только хотел сказать что-то Люка, как его внимание привлекла характерная для Монмартра сценка. Неподалеку от «Голубого экспресса» с погашенной неоновой вывеской и закрытыми ставнями, как раз напротив дома Буле, из маленькой гостиницы торопливо вышла молодая женщина в черном вечернем платье и гипюровой шали, наброшенной на обнаженные плечи. В свете дня бросалось в глаза, что волосы у нее давно не крашены и она не удосужилась даже наложить косметику.
Она была высокая и худая, типичная герл из мюзик-холла. Перебежав на своих слишком высоких каблуках улицу, женщина вошла в маленькое бистро, где, верно, намеревалась выпить кофе с рогаликами.
Почти сразу же вслед за нею из гостиницы вышла другая личность — нордического типа мужчина лет сорока-пятидесяти, из числа деловых людей; бросив по сторонам взгляд, он направился к перекрестку, чтобы взять такси.
