16
0
— Почему?
— Потому что у него разорвано ухо и на лице имеется несколько неглубоких ссадин. Теперь же, когда больного обрили, я осмотрел его более тщательно.
— И пришли к выводу?..
— Простите, где это произошло?
— Под мостом Мари.
— Была драка?
— Кажется, нет. Говорят, на потерпевшего напали ночью, во время сна. Как вы думаете, это правдоподобно?
— Вполне.
— И вы полагаете, что он сразу потерял сознание?
— Я в этом почти убежден. А теперь, после того что вы мне рассказали, мне понятно, почему у него разорвано ухо и лицо в царапинах. Его вытащили из воды, не так ли? Эти второстепенные ранения доказывают, что беднягу не несли, а волокли по камням набережной.
— В нескольких метрах от этого места разгружают баржу с песком.
— Я обнаружил песчинки в ране.
— Значит, по-вашему, Тубиб…
— Как вы сказали? — удивился профессор.
— Так его зовут на набережных. Не исключено, что когда-то он был врачом.
И вдобавок первым врачом, которого комиссар за тридцать лет своей деятельности обнаружил под мостом Сены. Правда, в свое время Мегрэ как-то набрел там на бывшего преподавателя химии из провинциального лицея, а несколько лет спустя — на женщину, которая в прошлом была известной цирковой наездницей.
— Возможно ли, с медицинской точки зрения, чтобы человек, в бессознательном состоянии сброшенный в реку, сразу же очнулся от холодной воды и закричал? — спросил Мегрэ.
Профессор почесал затылок.
— Хм… вы многого от меня требуете. Мне не хотелось бы утверждать безоговорочно… но я не вижу в этом ничего невозможного. Под воздействием холодной воды…
— Он мог прийти в себя?
— Не обязательно. Бывает, что в коматозном состоянии больные что-то говорят и мечутся.
— Во время вашего осмотра он не сказал ни слова?
— Несколько раз простонал.
— Когда его вытащили из воды, у него якобы были открыты глаза…
— Это ничего не доказывает. Полагаю, вы хотели бы на него взглянуть? Пойдемте со мной.
Профессор Маньен повел полицейских в палату. Старшая сестра удивленно и неодобрительно смотрела на них.
Все больные молча следили за этими неожиданными посетителями, которые, пройдя по палате, остановились у изголовья одной из коек.
— Смотреть тут, собственно, почти не на что! — обронил профессор.
В самом деле, бинты, окутавшие голову и лицо бродяги, оставляли открытыми только глаза, ноздри и рот.
— Сколько шансов, что он выкарабкается?
— Семьдесят из ста, а то и восемьдесят, ибо сердце довольно крепкое.
— Благодарю вас, профессор.
— Вам сообщат, как только он придет в сознание. Оставьте старшей сестре номер своего телефона.
До чего же было приятно снова очутиться на улице, увидеть солнце, прохожих, желтый с красным автобус, что стоял у паперти Собора Парижской богоматери.
