16
0— Прежде чем уйти, она попыталась было раскрыть сумочку, чтобы извлечь оттуда деньги. Но, к счастью, вовремя одумалась. Уже в коридоре она спросила меня:
— Вы считаете, что он ни в чем не нуждается?
И поскольку я ей ответил, она стала настаивать:
— Возможно, я могла бы перевести определенную сумму для него на имя директора больницы? Ему было бы лучше в одиночной палате.
— Свободных сейчас нет.
Она продолжала настаивать.
— Что я должна для него сделать?
— Пока ничего. Я подошлю к вам инспектора, чтобы вы подписали бумагу, согласно которой вы признаете в этом больном вашего мужа.
— Но зачем, если это он и есть?
Наконец-то она все же удалилась.
Они кончили обедать и сидели за чашкой кофе. Мегрэ разжег трубку.
— Ты вернулся в палату?
— Да. Несмотря на укоризненные взгляды старшей медсестры.
Она стала для него чем-то вроде личного врага.
— Келлер так и не заговорил?
— Нет. Пока интерн обслуживал лежавшего рядом с Тубибом больного, я продолжал тихим голосом свой монолог.
— И что же ты ему сказал?
Для мадам Мегрэ сегодняшний разговор за чашкой кофе был чуть ли проявлением чуда. Ведь обычно она практически не знала, каким делом в данный момент занимается её муж.
— Сейчас уж и не помню, что точно я ему нашептал, — ответил слегка смущенный Мегрэ. — Моя цель состояла в том, чтобы завоевать его доверие. А посему темы менялись — то я упоминал Леа, которая дожидалась меня у входа в Отель-Дьё, то о его личных вещах, которые сейчас находится в надежном месте, и о том, что ему их вернут по окончании лечения.
— Похоже, эта болтовня доставляла ему удовольствие.
— Заверил его также том, что если он сам не пожелает, то может больше не встречаться с женой, что она предложила оплатить расходы по содержанию Тубиба в отдельной палате, но свободных мест пока, дескать, нет.
У того, кто посмотрел бы в эти минуты на меня со стороны, наверное, создалось бы впечатление, что я читаю молитвы.
— Думаю, вы предпочитаете остаться здесь, а не переводиться в частную клинику, — продолжал я.
— А он так и не произнес ни слова?
Мегрэ почувствовал себя неловко.
— Знаю, что это глупо, но я уверен, что он меня одобряет, и мы друг друга хорошо понимаем. Я даже попытался вновь вернуться к вопросу о нападении на него.
— Вы спали в тот момент?
Мы с Тубибом как бы немного играли в кошки-мышки. Убежден, что он раз и навсегда решил ничего не говорить по этому поводу. А человек, способный столь долго жить под мостами, чего-чего, а молчать-то уж, неоспоримо, умеет.
— Но по какой причине он вот так вот замкнулся в себе?
— Понятия не имею.
