16
0Старые ящики, детская коляска, дырявые покрывала, газеты, сковородка, котелок, «Надгробные речи» Боссюэ и остальное — все это валялось теперь наверху, в углу лаборатории.
Во втором фигурировали предметы одежды клошара, изъятые Торрансом в Отель Дьё, в третьем под номерами значились вещи, обнаруженные в карманах Келлера.
Мегрэ не стал читать последний список, а сразу приступил к делу, и было забавно наблюдать, как в свете заходящего солнца он вскрывал конверт из коричневой бумаги, куда бригадир сложил все эти мелкие предметы. Не напоминал ли он немного в этот момент ребенка, нетерпеливо разрывавшего врученный ему пакет-сюрприз в ожидании бог весть какого спрятанного там сокровища?
Первым попался стетоскоп в скверном состоянии, он вытащил его и положил его на свой бювар.
— Он находился в правом кармане пиджака, — прокомментировал Люка. — Я справился в госпитале. Аппарат неисправен.
Но почему тогда Франсуа Келлер постоянно таскал его при себе? В надежде однажды починить? А не скорее ли как последний символ его профессии?
Затем последовали перочинный ножик с тремя лезвиями и штопор, чья костяная ручка треснула.
Трубка из вереска с черенком, перетянутым железной проволокой.
— Левый карман, — бубнил Люка. — Она ещё влажная.
Мегрэ непроизвольно фыркнул, втянув в себя.
— Табака не было? — поинтересовался он.
— На дне обнаружите несколько сигаретных окурков. Они настолько размокли, что превратились в кашицу."
"Перед внутренним взором сразу предстал образ человека, останавливающегося на тротуаре и нагибающегося, дабы поднять остатки сигареты, распотрошить гильзу и выдавить табак.
Гвоздики — винтики. Для чего? Клошар подбирал их во время своих прогулок и совал в карман просто так, не задумываясь об их практической пользе, наверное, рассматривая их как своеобразные талисманы.
Доказательством тому служили три других предмета, ещё менее полезные человеку, ночующему на набережных, обертывая грудь бумагой, чтобы защититься от холода: три шарика, три стеклянных катышка, в которых проглядывались желтые, красные, голубые и зеленые прожилки; дети меняют такую безделушку на пять-шесть обычных шариков, поскольку обожают любоваться, как они переливаются разными цветами на солнышке.
Этим почти исчерпывалось достояние Тубиба, разве что ещё несколько монет да в кожаном кошелечке два банковских билета по пятьдесят франков, слипшихся из-за воды друг с другом.
Мегрэ держал один из шариков в руке и в течение всего последующего разговора крутил его между пальцами.
