16
0
— Это он?
Она держала документ в немного подрагивавшей руке, и слегка наклонившись, чтобы получше рассмотреть фото. Должно быть, мадам Русселе страдала близорукостью.
— В моей памяти он сохранился не таким, но я почти уверена, что это мой отец…
Она нагнулась ещё ниже.
— Я могла бы сказать определенное, посмотрев в лупу. Подождите. Сейчас найду её.
Оставив удостоверение на одноногом столике, она отлучилась и через несколько минут вернулась с увеличительным стеклом.
— У него над левым глазом был небольшой, но глубокий шрам. Ага! На этом снимке он не очень хорошо виден, но все же, кажется, на месте.
Мегрэ также посмотрел на физиономию Келлера через лупу.
— Я хорошо помню об этой ранке потому, что он пострадал тогда из-за меня. Было очень жарко, и вдоль пшеничного поля росло множество маков.
Мне очень хотелось нарвать букетик. Но попасть туда мешала колючая проволока. Помнится, мне тогда было всего восемь лет. Отец взял и раздвинул её, чтобы я могла пробраться к макам. Причем нижнюю струну он придерживал ступней и чуть склонился вперед… Странно, но я преотлично вижу эту сцену, хотя о многом другом позабыла… Нога отца, наверное, соскользнула и проволока с железными колючками внезапно распрямилась, стегнула его по лицу.
Мать очень беспокоилась, как бы не оказался задет глаз. Обильно текла кровь. Пришлось спешно добираться до ближайшей фермы, чтобы промыть там глаз и наложить повязку.
А шрам так и остался.
Рассказывая эту историю, она продолжала с беспокойством рассматривать Мегрэ, и могло даже создаться впечатление, что мадам Русселе как бы оттягивала момент, когда тот изложит ей причину и цель своего визита.
— С ним что-нибудь случилось?
— В эту ночь его ранили и опять в голову, но врачи не считают, что его жизнь в опасности.
— Это произошло в Париже?
— Да. На берегу Сены. Тот или те, кто на него напали, швырнули его затем в воду.
Он не сводил с неё глаз, подстерегая реакцию на сообщение, но она и не пыталась как-то укрыться от его пристального внимания.
— Вам известно, как жил в последнее время ваш отец?
— Не совсем.
— Что вы хотите этим сказать?
— Когда он нас покинул…
— Вам было тринадцать лет, это вы уже говорили. А помните, как это произошло?
— Нет.
— Когда вы узнали, где он находится?
— Спустя несколько месяцев она сообщила мне, что он где-то в Африке, в джунглях, лечит негров.
— Это соответствовало действительности?
— Полагаю, да. Впрочем, позднее люди, встречавшие отца там, рассказывали о нем. Жил он в Габоне, на медпункте в сотнях километров от Либревилля.
— Как долго он там пробыл?
— Во всяком случае несколько лет.
