15
0
— И полиция сидит сложа руки?
— Стоит их где-то ликвидировать, как они мигом возникают чуть подальше…
Убогое жилище было сотворено из старых ящиков и кусков брезента. Места хватало лишь на то, чтобы там, скрючившись разместился бы один человек. На земле валялись клочки соломы, рваные одеяла, газеты, распространяя вокруг, несмотря на сквозняк, тяжелый и нечистый дух.
Заместитель прокурора поостерегся до чего-либо дотрагиваться, но Мегрэ, нагнувшись, быстро разворошил эту кучу хлама.
Жестяной цилиндр в дырках и решеткой служил печкой, и её дно все ещё покрывал белесоватый пепел.
— «Мудрость» Верлена… «Надгробные речи» Боссюэ[36].
Он поднял с мостовой давно, должно быть, мокнувшие там, под дождем, несколько сброшюрованных листков, наверное, извлеченных из какого-нибудь мусорного бака. Оказалось — старый номер «Медицинского вестника»…
И ещё одна книга, точнее её половинка: «Записки с острова Святой Елены»[37].
Следователь Дантцигер выглядел не менее потрясенным, чем его коллега из прокуратуры.
— Ничего себе литература, — ошарашено заметил он.
— У него не обязательно был выбор…
По-прежнему роясь в ошметках одеял, Мегрэ обнаружил одежду: серый, весь в заплатах, измазанный краской свитер, принадлежавший, вероятно, какому-нибудь художнику, желтоватые брюки из тика, войлочные тапочки с дырявыми подошвами и пять разрозненных носков. Последними были извлечены ножницы со сломанным острием.
— Это человек умер? — спросил Паррэн, по-прежнему держась на почтительном расстоянии, — видимо, опасался подхватить блох.
— Час назад, когда я звонил в Отель-Дьё[38], он был ещё жив.
— Есть надежда, что спасут?
— Пытаются… У него перелом черепа, к тому же опасаются, что начинается воспаление легких…
Мегрэ покачал вверх-вниз ломанную-переломанную детскую коляску, которой, наверное, пользовался клошар, обходя и обшаривая мусорные баки. Он развернулся затем к небольшой, но внимательно наблюдавшей за их действиями группке бомжей и по очереди вгляделся в лица каждого.
— Эй, ну-ка подойди, — указал он пальцем на женщину.
Если бы дело происходило лет тридцать тому назад, когда он ещё работал в Дорожно-патрульной службе, комиссар смог бы поименно назвать каждого, ибо в те времена знал большинство парижских клошаров.
Следует признать, что с тех пор они не очень-то изменились, хотя их численность заметно поубавилась.
