Весь Мегрэ. Том 3

— Расскажите, что тут произошло.

— Значит так! Я выудил его из воды, а коллега с другого судна мне помог в этом…

И он указал на «Пуату», где на корме, прислонившись спиной к штурвалу, стоял человек, глядевший в их сторону и словно дождавшийся, когда наступит его черед отвечать на вопросы.

Мимо них, не раз взревев сиреной, медленно последовал буксир, натужно вытягивая против течения четыре баржи. Всякий раз, когда те оказывались на уровне «Зварте Зваана», Жеф Ван Хутте поднимал в приветствии правую руку.

— Вам знаком утонувший?

— Я его ни разу до этого не видел…

— Как давно вы пришвартованы у этой набережной?

— Со вчерашнего вечера.

Иду из Жемона с грузом шифера в Руан… Намеревался проскочить Париж и остановиться на ночь у шлюза в Сюрене… Заметил, что забарахлил мотор… Понимаете, мы, речники, не очень-то любим заночевывать в самом центре Парижа…

Вдали, под мостом, Мегрэ приметил двух или трех клошаров[33]; среди них выделялась женщина-толстуха, которую, сдавалось комиссару, он ранее где-то встречал.

— Как все произошло? Этот человек бросился в воду?

— Видите ли, я так не думаю, моссье.

Если бы он сам сиганул в Сену, то, спрашивается, чего тут поделывали двое других, не так ли?

— В каком часу это случилось? Где вы находились? Изложите нам самым подробным образом, как все происходило вчера вечером. Вы причалили к набережной незадолго до наступления темноты?

— Верно.

— Заметили ли вы клошара под мостом?

— На такого рода вещи внимания обычно не обращаешь. Они почти всегда там обретаются, верно?

— Что вы делали потом?

— Отужинали, Хуберт, Аннеке и я…

— Кто такой Хуберт?

— Брат. Работаем вместе. Аннеке — моя жена.

Ее имя Анна, но мы зовем её Аннеке…

— Далее?

— Мой родственник вырядился в свой лучший костюм и отправился на танцульки. Соответствует его возрасту, не правда ли?

— А сколько ему лет?

— Двадцать два.

— Он сейчас на борту?

— Пошел за продуктами. Вот-вот вернется.

— Что вы делали после ужина?

— Чинил мотор. Сразу же обнаружил, что подтекает масло, а поскольку собирался отплыть уже утром, то немедленно занялся ремонтом.

В ходе беседы он по очереди изучал их всех, метал, так сказать, молниеносные взгляды на каждого с недоверчивостью, присущей людям, не привыкшим иметь дело с правосудием.

— Когда вы закончили свою работу?

— Я не успел её завершить вчера. Пришлось доделывать сегодня утром.

— Где вы находились, когда услышали крики?

Моряк почесал в голове, поглядел на блиставшую чистотой палубу перед собой.

— Ну, до того я один раз вылезал из машинного отделения наверх, чтобы выкурить сигарету и посмотреть заснула ли Аннеке…

— В каком часу?

— Что-то около десяти… Точно не знаю…

— Она спала?

— Да, моссье. Малышка тоже.