12
0
— Мадам Пардон сказала, что путешествие было крайне утомительным, что на дороге такое же движение, как на Елисейских полях, и что каждый вечер им приходилось ждать по два-три часа, прежде чем удавалось получить комнату в гостинице.
— Как поживает их дочь?
— Хорошо. Прекрасный ребенок...
Мадам Пардон тоже почти ежедневно навещала дочь, которая в прошлом году вышла замуж и несколько месяцев назад родила. Если бы у них с мадам Мегрэ был сын или дочь, то теперь тоже были бы внуки, и мадам Мегрэ, как другие...
— Знаешь, что они решили?
— Нет.
— Купить небольшой домик на берегу моря или где-нибудь в деревне, чтобы всей семьей проводить там отпуск.
У Жосленов была вилла в Ля-Боле. Месяц в году или больше они жили там все вместе. Рене Жослен ушел на пенсию.
Внезапно эта мысль поразила Мегрэ. Владелец картонажного производства всю свою жизнь был деятельным человеком, большую часть времени проводил на улице Сен-Готар, а иногда даже работал там вечерами.
Он виделся с женой только за столом, во время еды и какое-то время в конце дня.
Он перенес сердечный приступ и так испугался, что буквально на следующий день бросил работу.
А что бы делал Мегрэ, выйдя, как и Жослен, на пенсию и доведись ему проводить весь день дома вдвоем с женой? Впрочем, все было уже решено — они будут жить в деревне, где куплен загородный домик.
Ну а если бы ему пришлось остаться в Париже?"
"Каждое утро Жослен в одно и то же время, около девяти, как на работу, выходил из дому. По словам консьержки, он шел в Люксембургский сад осторожной размеренной походкой, как все сердечные больные или те, кто боится сердечного приступа.
У Жосленов не было собаки, и это удивило Мегрэ.
Он хорошо представлял себе Рене Жослена с собакой на поводке.
Он покупал газеты. Наверное, садился на скамейку в саду и читал их. А может быть, ему случалось вступать в разговор с соседями? Или он мог, например, регулярно встречаться с одним и тем же человеком, мужчиной или женщиной.
На всякий случай надо поручить Лапуэнту попросить фотографию Рене Жослена у его близких и попытаться, показывая ее торговцам, сторожам Люксембургского сада, восстановить все, что тот делал по утрам.
Принесет ли подобный опрос какой-нибудь результат? Он предпочитал не думать об этом.
— Ты придешь к ужину?
— Да. Надеюсь.
Мегрэ пошел на угол бульвара Ришар-Ленуар к остановке автобуса. Он остался на площадке, курил трубку, разглядывал прохожих, которые торопились по своим незначительным делам, как если бы семьи Жослен вообще не существовало, словно не было в Париже человека, который по непонятным причинам убил другого.
