12
0
— Вам никогда не случалось, вернувшись домой, застать у мужа кого-нибудь незнакомого?
— Нет.
— И вы никогда не встречали вашего мужа с каким-нибудь неизвестным вам человеком?
— Нет, господин комиссар.
— Благодарю вас...
Ему было жарко. Он только что провел один из самых неприятных допросов в своей практике. Словно бросаешь мяч, а он не отскакивает обратно. Ему казалось, что его вопросы не попадали в цель, не затрагивали ничего относящегося к делу, а ответы, которые он получал, были формальными, невыразительными.
Она ответила на все вопросы Мегрэ, но от себя не добавила ни одной фразы.
Она не поднялась, чтобы проститься с комиссаром, а продолжала сидеть в своем кресле, и невозможно было что-то прочесть в ее глазах, хотя и очень живых.
— Простите меня за вторжение.
Она не возражала, ждала, пока он встанет, чтобы тоже подняться, потом пошла вслед за ним, пока он неуклюже направлялся к двери.
— Если вам что-то придет в голову, какая-нибудь мысль, какое-нибудь подозрение, если вы что-нибудь вспомните...
Она снова опустила ресницы.
— У вашей двери дежурит полицейский, и, надеюсь, журналисты не станут вам докучать.
— Мадам Маню сказала мне, что они уже приходили...
— Давно вы ее знаете?
— Примерно с полгода.
— У нее есть ключ от вашей квартиры?
— Да. Я заказала ей дополнительно.
— А кто еще, кроме нее, имел ключ?
— Мой муж и я. Еще наша дочь. Он остался у нее с тех пор, как она еще жила здесь до замужества.
— Больше ни у кого?
— Да, еще есть один, пятый ключ, который я называю запасным и держу на своем туалетном столике.
— Он лежит там по-прежнему?
— Да, я его там недавно видела.
— Могу я задать еще один вопрос вашей дочери?
Она открыла дверь, на минуту скрылась и вернулась с Вероникой, которая по очереди их оглядела.
— Ваша мама сказала мне, что у вас остался ключ от этой квартиры. Я хотел бы удостовериться, что он находится у вас по-прежнему...
Она подошла к комоду, взяла голубую кожаную сумку, открыла ее и вынула маленький плоский ключ.
— Вы брали его с собой в театр?
— Нет. Я взяла театральную сумочку, намного меньше этой, в ней ничего не помещается.
— Выходит, ключ оставался в вашей квартире на бульваре Брюн?
Это было все. Он не знал, какие еще вопросы было бы уместно задать. Впрочем, он уже и не мог больше оставаться здесь.
— Благодарю вас.
Он спустился пешком, чтобы размять ноги, и, пройдя один марш, облегченно вздохнул. На тротуаре взад и вперед ходил полицейский, а журналисты устроились напротив, в кафе, и, увидев комиссара, сразу же бросились к нему:
— Вы допросили обеих женщин?
Он оглядел их так, как смотрела вдова Рене Жослена, словно через стекло, не видя их лиц."
"— Это правда, что мадам Жослен отказывается отвечать?
— Право, господа, мне нечего вам сказать.
— Когда же вы надеетесь...
