12
0
— Консьержка отвечает на все вопросы весьма уверенно, — сказал он. — Я ее допрашивал около часа. Она женщина молодая, неглупая. Муж у нее — полицейский. Сегодня он на дежурстве.
— Что она говорит?
— Она открыла дверь доктору Фабру в девять тридцать пять вечера. Она в этом абсолютно уверена, потому что как раз собиралась спать и заводила будильник. Она всегда ложится рано, так как ее трехмесячный ребенок ночью просыпается для первого кормления. Только она уснула, как в четверть одиннадцатого раздался звонок, и она ясно расслышала голос доктора Фабра, который, проходя мимо привратницкой, назвал свое имя.
— Сколько человек входило и выходило после этого?
— Постройте... Она попыталась заснуть, как снова позвонили. На сей раз у входной двери. Вошедший назвал свое имя: Ареско. Это южноамериканская семья, которая живет на втором этаже. Почти тотчас же проснулся ребенок. Мать не смогла его убаюкать, и ей пришлось встать и подогреть ему сладкую воду. До возвращения мадам Жослен и ее дочери никто больше не входил и не выходил.
Слушавшие его чиновники смотрели друг на друга с серьезным видом.
— Иначе говоря, — произнес следователь, — доктор Фабр покинул дом последним?
— Мадам Боше — это фамилия консьержки — настаивает на своих словах. Если бы она спала, то не стала бы утверждать так категорично. Но из-за ребенка она все время была на ногах...
— Она еще не ложилась, когда дамы вернулись. Выходит, ребенок не спал в течение двух часов?
— Похоже что так. Она даже стала беспокоиться и пожалела, что пропустила доктора Фабра, с которым можно было бы посоветоваться.
Присутствующие чиновники вопросительно поглядывали на Мегрэ, а тот стоял с недовольным видом.
— Нашел гильзы? — спросил он, повернувшись к одному из специалистов из отдела судебной экспертизы.
— Две... 6,35... Можно унести тело?
Мужчины в белых халатах ждали с носилками. В ту минуту, когда Рене Жослена, закрытого простыней, уносили из квартиры, в комнату неслышно вошла дочь. Она встретилась взглядом с комиссаром.
— Почему вы здесь?
Она ответила не сразу, проводила глазами санитаров, уносивших тело отца, и только, когда дверь снова закрылась, прошептала словно в забытьи:
— Мне пришла в голову одна мысль... Постойте...
Она подошла к стоявшему в простенке между окнами старинному комоду и выдвинула верхний ящик.
— Что вы ищете?
Ее губы дрожали, и она в упор посмотрела на Мегрэ:
— Пистолет...
— В этом ящике лежал пистолет?
— Многие годы... Когда я была маленькая, ящик запирали на ключ...
— Какой системы был пистолет?
— Плоский, голубоватый, бельгийской марки...
— Браунинг 6,35?
— Кажется... Я не совсем уверена... На нем выгравировано слово «Эрсталь» и какие-то цифры...
