12
0На сей раз это должен был быть предмет тяжелый, массивный, с острыми краями.
— Может быть, какая-нибудь статуэтка?
— Такую возможность приняли во внимание и отметили как одну из вероятных в рапорте.
— А удалось ли установить хотя бы приблизительно, в котором часу наступила смерть?
— Вероятнее всего, в два ночи. От половины второго до трех, но, пожалуй, ближе к двум.
— Крови он много потерял?
— Должны были не только остаться следы крови, но и мозг разлететься. Его куски прилипли к волосам.
— Содержимое желудка исследовано?
— Вы знаете, что обнаружено? Остатки непереваренного шоколада. Немного алкоголя, совсем немного, он едва начал всасываться в кровь.
— Благодарю вас, Франсуа. Не стоит говорить кому-нибудь о нашей с вами беседе, хорошо?
— Для меня так будет лучше.
Через полчаса Мегрэ позвонил Фумель.
— Я был у той старухи, шеф, и поехал с ней в прозекторскую. Предложил ей отвезти ее домой, но она отказалась, пошла одна в сторону метро.
— Ее квартиру ты обыскал?"
"— И не нашел ничего, кроме книг и журналов.
— Никаких фотографий?
— Плохонькие снимки мужа в мундире швейцарского солдата и увеличенный портрет Оноре, когда тот был еще ребенком.
— Никаких писем, заметок? Ты просмотрел книги?
— Никаких. Этот человек не писал и сам не получал писем. Ни он, ни тем более его мать.
— Есть один след, которым стоит пойти при условии сохранения предельной осторожности. Некий Стюарт Вильтон живет на улице Лонгшамп, у него собственный дом — не знаю только номер, — но, думаю, что ты без труда найдешь его. У него собственный «роллс-ройс» с шофером. Он наверняка время от времени ставит машину перед домом или держит ее в гараже поблизости. Постарайся заглянуть в машину и проверить, не лежит ли там меховая полость для ног. Такая странная меховая бурка из темно-серого меха, может быть, полосатого. Как шерсть кота.
— А что еще, шеф?
— Сын, Вильтон-младший, всегда останавливается в отеле «Георг V» на Елисейских полях. У него тоже собственная машина.
— Понимаю.
— Но это еще не все. Хорошо бы достать снимки одного и второго.
— Я знаю уличного фотографа, который работает как раз на Елисейских полях.
— Желаю успеха.
Следующий час Мегрэ провел у себя в кабинете, подписывая различные бумаги, а когда он вышел из здания полиции, то вместо того чтобы, как обычно, сесть в автобус, идущий в сторону дома, направился в район Сен-Поль.
Было по-прежнему холодно и мрачно, как и бывает в январе, фонари бросали туманный свет, а силуэты людей выглядели темнее, чем всегда, как если бы ранний парижский полусумрак размазал полутени.
В тот момент, когда Мегрэ сворачивал на улицу Сен-Поль, из-за угла послышался женский голос:
— Как дела, господин комиссар?
Это была Ольга, скромно одетая, в дешевой шубке, имитирующей котиковое манто.
