11
0
— Моэрс говорил тебе о волосках шерсти дикого кота?
— Разве это шерсть дикого кота? Да, он мне говорил.
— Я только что разговаривал по телефону со скорняком. Было бы хорошо, чтобы ты собрал информацию об автомобильных меховых накидках на ноги — сколько их в Париже продано в последнее время. А расспрашивая хозяев гаражей…
— У меня нет никого в помощь.
— Знаю, старина.
— Я уже послал первый рапорт. Судебный следователь Кажу вызвал меня на сегодня на пять часов. Скверно для меня получается. Дежурство было у меня вчера ночью, значит, сегодня я должен иметь свободный день. Я кое с кем договорился, но если я позвоню и скажу, что занят на службе, этот кое-кто не поверит, и начнутся такие осложнения, что я не смогу из этого выбраться…
Этот «кое-кто» — женщина, понятное дело!
— Если я узнаю что-то еще, то позвоню тебе. Но не говори судебному следователю Кажу, что я интересуюсь этим делом.
— Понимаю!
Ко второму завтраку Мегрэ пошел домой. В его квартире было не менее чисто, а паркет был натерт и также блестел, как у старой Кюэнде.
И здесь тоже было очень тепло, и была кафельная печка, несмотря на калориферы, поскольку Мегрэ любил печи и добился от администрации дома, чтобы в его комнате она была оставлена.
Из кухни доносились аппетитные запахи. А все-таки Мегрэ почувствовал внезапно, что ему чего-то не хватает — он и сам не знал чего.
В квартире матери Оноре Кюэнде царила атмосфера еще большего покоя и уюта, быть может, благодаря контрасту с уличным шумом. Из окна, так близко, что рукой можно достать, видны были лавочки и лотки, и были слышны голоса продавцов, расхваливающих свой товар."
"Та квартира была меньше и ниже, и какая-то более тесная. Старая женщина проводила в ней всю жизнь, с утра до вечера. Одна-одинешенька. Только собака и кот составляли ей компанию. Когда не было сына, она наверняка не находила себе места. Может быть, и он должен купить себе собаку или кошку?
Что за глупая идея! Он ведь не старая баба, не слесаришка, а те двое приехали из глухой швейцарской деревни в столицу и наняли себе квартиру на одной из самых шумных улиц Парижа.
— О чем ты так думаешь? — внезапно спросила госпожа Мегрэ.
Он усмехнулся.
— О собаке.
— Ты хочешь купить собаку?
— Нет. В конце концов это было бы не одно и то же…
Та собака была найдена на улице, со сломанными лапками…
— Отдохнешь, вздремнешь немного?
— У меня нет времени, к сожалению!
— Непонятно, доволен ты своей работой или нет…
Его поразила точность этого наблюдения. Смерть Кюэнде откровенно его огорчила. У него была личная обида на его убийцу, как если бы этот швейцарец был его другом, товарищем или, по крайней мере, старым знакомым.
