11
0
— Что вы еще хотите от меня узнать?
Она все еще была недоверчивой, какими обычно бывают крестьянки: старая женщина, почти неграмотная, она во всем видела ловушку. Эту ее подозрительность невозможно было преодолеть.
— Сын покидал вас пару раз в течение года и не показывался по нескольку недель… Как долго это продолжалось?
— Я уже говорила. Иногда три недели, иногда два месяца.
— Как он вел себя, когда возвращался?
— Так, как каждый. Был доволен, что находит свои домашние туфли рядом с печкой.
— Он говорил вам, что уезжает или исчезал без предупреждения?
— А кто собирал ему чемодан, если не я?
— Значит, он предупреждал вас, что уезжает. Что он брал с собой? Смену белья? Костюмы?
— Брал то, что ему было нужно.
— У него было много костюмов?
— Четыре или пять. Он любил элегантно одеваться.
— У вас не создавалось впечатления, что после возвращения он что-то прячет в квартире?
— Что можно спрятать в такой маленькой квартире? В конце концов вы производили тут обыск, и не один раз. Я прекрасно помню, как ваши люди совали нос всюду, куда только могли, даже комод отодвигали, спускались в подвал, хотя он принадлежит всем жильцам, в каждый угол залезали, и ведь ничего не нашли!
Это была правда. Не нашли ничего.
— У вашего сына нет счета в банке или сберегательной книжки. Значит, можно полагать, что он хранил деньги в каком-то ином месте. Не вспомните: может быть, он говорил, что уезжает за границу — в Бельгию, например, в Швейцарию или в Испанию?
— В Швейцарии его бы сразу арестовали.
— Верно.
— Нет, он никогда не говорил ни о каких отъездах за границу.
В течение двух последних лет фотография Оноре Кюэнде фигурировала среди снимков тех лиц, за которыми следует смотреть на пограничных переходах и даже на железнодорожных вокзалах.
Мегрэ колебался, раздумывая про себя: ведь он должен был где-то продавать драгоценности и другие краденые предметы. Он не контактировал с профессиональными скупщиками краденого. А так как тратил на себя немного, наверняка имеет где-то отложенные деньги. И к тому же крупную сумму. Да! Но где?
И вслух сказал Жюстине:
— Поскольку сын давал вам деньги на жизнь нерегулярно, время от времени, чтобы вы сделали, если бы он вообще перестал вам их давать?
Она невольно вздрогнула, и в ее глазах отразилось беспокойство.
— Я никогда не боялась этого, — ответила она не без гордости. — Оноре хороший сын!
Она не сказала на этот раз: «был хорошим сыном». И закончила так, как если бы он был жив:
— Я уверена, что он не оставит меня без средств к существованию.
В ее голосе звучала глубокая убежденность.
Минуту спустя Мегрэ произнес вполголоса, как бы про себя:
— Кто его убил? Ведь не какой-то случайный бродяга, наверняка нет. И не сообщник из мести. Сообщников у него никогда не было.
