10
0
Учитывая три года его безупречной службы, к нему отнеслись с определенным снисхождением, но через полгода он совершил то же самое; на этот раз его схватили через двадцать четыре часа в грузовике, развозящем овощи, где он старался спрятаться.
Когда он был в Иностранном легионе, на правой руке ему вытатуировали — по его собственному желанию — морского конька. «Почему именно его, а не что-нибудь другое?» — пробовал выяснить Мегрэ. Легионерам обычно нравятся рисунки, изображающие более пикантные создания, чем морские существа…
Ему было двадцать шесть лет, когда он предстал перед Мегрэ: невысокий, плечистый, рыжеватый блондин.
— Вы когда-нибудь видели морского конька?
— Живого никогда.
— А мертвого?
— Видел.
— Где?
— В Лозанне.
— При каких обстоятельствах?
— В комнате у одной девушки.
Из него приходилось вытягивать каждое слово.
— Что это была за девушка?
— Я приходил к ней.
— До исправительного дома в Ванне?
— Да.
— Как вы познакомились?
— Я заговорил с ней на улице.
— И у нее в комнате вы видели засушенного морского конька?
— Да. Она сказала, что это ее талисман.
— Вы знали еще каких-нибудь девушек до нее?
— Мало.
Мегрэ сразу догадался, что она была у него первой.
— Чем вы занимались после возвращения из Иностранного легиона, в Париже?
— Работал.
— Где?
— У слесаря.
— Его адрес?
— Улица Рокет."
"Полиция проверила. Все совпадало. Он работал два года, ко всеобщему удовольствию. Над его неразговорчивостью смеялись, но считали прекрасным работником.
— Что вы делали вечером после работы?
— Ничего.
— Ходили в кино?
— Почти никогда.
— У вас были знакомые, друзья?
— Нет.
— Приятельницы?
— Тоже нет.
Можно было бы предположить, что женщины пробуждали в нем робость. А все-таки та первая — тогда, когда ему было шестнадцать лет, — произвела на него такое впечатление, что в честь нее он вытатуировал на руке морского конька.
Следствие велось тщательно. В те времена можно было еще позволить себе разрабатывать детали. Мегрэ был тогда только инспектором полиции, по возрасту всего на три года старше Кюэнде.
Все началось так же, как и в Лозанне, с той лишь разницей, что на этот раз в полицию не поступила анонимка.
Однажды в четыре часа утра (а значит, в то самое время, когда нашли тело в Булонском лесу) полицейский остановил молодого человека, несшего большой сверток. Это произошло совершенно случайно. Задержанный бросился бежать.
В свертке были меховые шкурки, и Кюэнде отказался объяснить, откуда у него этот странный товар.
— Куда вы шли с ним?
— Сам не знаю.
— Откуда у вас это? Скажите!
— Ничего не могу вам сказать.
Было установлено, что шкурки принадлежали скорняку с улицы Фран-Буржуа.
