9
0
Другие пронумерованные фотографии показывали входное отверстие каждой пули и темную припухлость под кожей спины, где остановилась пуля, пробившая ключицу.
В дверь постучали, и явился отдохнувший, свежевыбритый Люка, с мочкой уха, присыпанной тальком.
— Пришел Дюпе, начальник.
— Впусти его.
У инспектора Дюпе, как и у сына Изабель, было многочисленное семейство, шестеро или семеро ребятишек, но Мегрэ без всякой иронии поручил ему накануне некую деликатную миссию. Просто он оказался под рукой в нужный момент.
— Ну что?
— Все, что рассказал принц, — чистая правда. Я отправился на улицу Берри часам к десяти вечера. Как обычно, там прогуливалось четыре или пять девиц. Среди них только одна была темноволосая и маленького роста, и она заявила, что вчера не приходила сюда: ездила в деревню проведать своего малыша. Я довольно долго прождал, пока не увидел другую, она выходила из гостиницы с каким-то американским солдатом. «А почему вы спрашиваете? — забеспокоилась она, когда я задал ей вопрос. — Его ищет полиция?» — «Вовсе нет. Мы просто проверяем показания». — «Высокий мужчина лет пятидесяти, такой здоровяк?» — Дюпе продолжал: — Я спросил у девушки, есть ли у нее родинка над грудью, и она ответила — да, и еще одна, на бедре. Разумеется, мужчина не назвал ей своего имени, но позавчера вечером она была только с ним, потому что он заплатил ей в три раза больше того, что она обычно берет. «Хотя он и остался всего лишь на полчаса…» — «В котором часу он подошел к вам?» — «Без десяти одиннадцать. Я это хорошо помню, потому что как раз выходила из ближнего бара, куда завернула выпить чашечку кофе, — а там за прилавком стояли часы».
Мегрэ заметил:
— Если он провел с ней всего лишь полчаса, значит, он ушел в половине двенадцатого?
— Так она утверждает.
Сын Изабель не солгал. Похоже, в этом деле не лгал никто. Правда, покинув улицу Берри в половине двенадцатого, он вполне мог до полуночи очутиться на улице Сен-Доминик.
Но зачем могло бы ему понадобиться навещать старого возлюбленного своей матери? Более того, зачем убивать его?
Не больше повезло комиссару и с племянником, Аленом Мазероном. Когда накануне, перед обедом, Мегрэ зашел на улицу Жакоб, он никого там не обнаружил.
В восемь часов он звонил, но никто не снял трубку.
И он поручил Люка с утра пораньше отправить кого-нибудь к антиквару. И вот Бонфис зашел в кабинет со столь же обескураживающими сведениями.
— Он и ухом не повел, когда я стал задавать ему вопросы.
— Лавка была открыта?
— Нет. Мне пришлось позвонить. Он выглянул в окно второго этажа, потом спустился в помочах, небритый. Я спросил, что он делал вчера днем и вечером. Он заявил, что сначала ходил к нотариусу.
— Это верно.
— Еще бы.
