9
0Видимо, председатель Бернери хотел покончить с инцидентом, произошедшим на утреннем заседании, чтобы после полудня продолжать вести дело в установленном порядке, надеясь в тот же день вынести приговор.
Наконец Мегрэ достиг галереи, закурил свою трубку и знаком подозвал Лапуэнта, который стоял, прислонившись к колонне.
Однако не только комиссар решил воспользоваться свободным временем, чтобы выпить пива. Он видел в окно, как, несмотря на дождь, люди, подняв воротники, бегом направлялись к ближайшим кафе…
В буфете Дворца правосудия нетерпеливая толпа, подталкиваемая со всех сторон все прибывающими людьми, мешала адвокатам и их клиентам, которые еще за несколько минут до этого мирно обсуждали свои несложные дела.
— Пивца? — спросил комиссар у Лапуэнта.
— Если удастся, патрон.
Они протиснулись к стойке, натыкаясь на спины и локти. Мегрэ подмигнул официанту, которого знал уже добрых два десятка лет, и спустя несколько минут, через головы людей им передали две кружки пенящегося пива.
— Займись теперь Жинеттой Меран. Постарайся выяснить, где она завтракает, с кем, кто с ней разговаривает, а при случае узнай, кому она звонит по телефону.
Толпа в буфете постепенно схлынула. Все торопились занять свои места, и, когда комиссар вошел в зал, он уже не смог пройти на свое место — ему пришлось остаться возле маленькой двери среди адвокатов.
Присяжные уже сидели на своих местах, обвиняемый с охраной — на скамье подсудимых, а молодой защитник — поблизости от него. С важным видом в зал вошли члены суда и тоже заняли положенные им места, понимая, как и Мегрэ, что атмосфера как-то изменилась."
"Ведь только недавно речь шла о человеке, который зарезал свою тетку, шестидесятилетнюю женщину, и сдавил горло, а потом задушил в подушках девочку четырех лет. Вполне естественно, что в зале царила мрачная напряженность. Теперь же, после перерыва, все изменилось. Гастон Меран отошел на задний план, и даже двойное преступление казалось не столь уже значительным. Свидетельские показания Мегрэ повернули дело по-иному, подняли некоторые вопросы, имеющие уже двусмысленный, скандальный характер, и публику теперь интересовала только молодая женщина, которую тщетно пытались разглядеть те, кто сидел в задних рядах.
По залу прокатывался неясный гул, и председатель вынужден был окинуть суровым взглядом толпу, словно высматривая возмутителей спокойствия. Это продолжалось очень долго, но постепенно шум стал стихать, и наконец установилась полная тишина.
— Предупреждаю, что я не допущу никаких демонстраций и при первой же попытке велю очистить зал.
Бернери откашлялся и что-то прошептал на ухо своим помощникам.
