9
0
— Вы хотите сказать, в кабинете ее мужа?
— Да… Я тоже там работала… Когда она приходила на авеню Марсо…
— Она часто туда приходила?
— Два или три раза в месяц.
— Просто повидать мужа или она за ним заезжала?
— Нет. Главным образом поговорить с мсье Жюлем. Она была председательницей административного совета…
— Она много занималась делами предприятия?
— Нет. Но была в курсе дела, требовала, чтобы ей показывали счета, объясняли некоторые операции…
Об этой стороне жизни Кристины до сих пор еще никто не говорил.
— Наверное, она смотрела на вас с любопытством?
— Первое время да… В самый первый раз она осмотрела меня с ног до головы, пожала плечами и небрежно проронила, обращаясь к мужу: «Недурна».
— Она тогда уже знала?
— Адриен ей сказал.
— Она никогда не говорила с вами наедине? У вас не сложилось впечатление, что она вас боится?
— Меня? Почему бы ей меня бояться?
— Если ее муж признался ей в том, что вы ждете ребенка…
— Ну, тогда, конечно, было бы иначе. Но я ни за что на свете не согласилась бы, чтобы он сказал ей об этом. И не только из-за нее, но и из-за других…
— Из-за ваших сослуживцев?
— Из-за всех… А также из-за моего отца…
— А что произошло неделю спустя?
— Однажды утром, прежде чем разбирать почту, он быстро, вполголоса сказал мне: «У меня есть один адрес… Мы договорились на сегодняшний вечер»… В этот день, когда мы вышли из Управления, он не сразу повез меня на улицу Коленкур. Из предосторожности он оставил машину на бульваре Клиши, и мы пошли пешком на улицу Лепик…
— А вы не передумали?
— Я боялась этой старухи, но решилась.
— А он?
— Через несколько минут он вышел и подождал меня на тротуаре.
Как и полагалось, Мегрэ передал отчет Комелио. Не произошла ли утечка информации из кабинета судьи?
Комелио был не такой человек, чтобы распространять подобные сведения. Быть может, Ленэн, поставленный в известность, как полагалось защитнику, оказался менее скромным? Разглашать это дело было не в интересах его клиента, и, хотя Ленэн неоднократно делал промахи, на этот раз он промолчал.
Вероятнее всего, автор анонимного письма, видя, что в печати ничего не появляется, обратился прямо в газеты, и журналисты сами провели следствие.
Мадам Маллетье, которая по-прежнему все отрицала, была арестована, и вся эта история теперь тоже красовалась на первой странице газет.
Комелио был вынужден привлечь к ответственности и девушку, правда, временно оставив ее на свободе.
Жоссе обвиняется еще в одном преступлении, так же как и его любовница.
Если Аннет и привлекли к делу, то все только жалели ее, а тяжесть ответственности целиком взваливалась на плечи ее любовника.
С каждым днем вокруг Жоссе сгущалась атмосфера ненависти.
