9
0
Пока Жанвье пошел к телефону, Мегрэ стал читать статью: «Мы получили возможность дать некоторые сведения относительно личной жизни Адриена Жоссе. Как мы уже сообщали выше, жена Жоссе была убита прошлой ночью в их особняке, в Отейе.
В то время, как друзья считали эту пару очень любящей, фабрикант медикаментов Жоссе уже около года вел двойную жизнь.
Будучи любовником своей секретарши, двадцатилетней Аннет Д., он снял ей квартиру на улице Коленкур, каждое утро заезжал за ней на своей роскошной спортивной машине и почти каждый вечер привозил ее домой.
Два или три раза в неделю Адриен Жоссе обедал у своей любовницы, а зачастую и оставался на ночь.
Вчера вечером на улице Коленкур произошло драматическое происшествие. Отец молодой девушки, почтенный чиновник из Фонтенэ-ле-Конт, неожиданно навестил дочь и застал любовников вместе. Интимные отношения его дочери с Жоссе не могли вызвать у него никаких сомнений."
"Между мужчинами произошло бурное объяснение. К сожалению, мы не смогли повидаться с мсье Д., который сегодня утром покинул столицу. Однако совершенно ясно, что события, происшедшие на улице Коленкур, связаны с драмой, разыгравшейся немного позднее в особняке района Отей».
Жанвье положил трубку.
— Мне не удалось поговорить с репортером. Его сейчас нет в редакции.
— Да он, вероятно, здесь, ждет у нас в коридоре вместе с другими репортерами.
— Возможно. Женщина, которая подошла к телефону, толком ничего мне не сказала… Сначала она говорила, что около двенадцати часов сразу после того, как по радио было объявлено об убийстве, в редакцию кто-то позвонил по телефону… Анонимный звонок… В конце концов я понял, что речь идет о консьержке…
Еще полчаса назад у Жоссе была возможность защищаться при благоприятных для него обстоятельствах. Ему не предъявляли обвинения. Его могли только подозревать, но никаких реальных улик против него не было.
Комелио у себя в кабинете с нетерпением ожидал результата допроса. Однако, как он ни торопился успокоить публику, назвав виновного, он не стал бы принимать решения, идущего вразрез с мнением комиссара.
А теперь какая-то консьержка, которой захотелось, чтобы ее фотография появилась в газете, смешала все карты.
Отныне в глазах публики Жоссе будет человеком с двойным дном, и тысячи людей, находившихся в таком же положении, как он, поневоле свяжут это с убийством его жены.
Это было настолько бесспорно, что, подходя к своему кабинету, Мегрэ уже услышал телефонный звонок. Когда он вошел туда, Лапуэнт успел взять трубку.
— Он здесь, господин судебный следователь… Передаю ему трубку…
Конечно, Комелио!
— Видели газету, Мегрэ?
Комиссар ответил довольно сухо:
— Я это уже знал.
Жоссе сразу понял, что говорят о нем, и пытался угадать, о чем шла речь.
