9
0
— Кстати, о Мегрэ и о его знаменитом «чутье» вам уже рассказывали?..
Вернувшись в кабинет, он позвал Люка, чтобы дать ему новое распоряжение, и в настоящее время весь наличный состав инспекторов, как говорится, «работал ногами» в окрестностях Пале-Руаяля, расспрашивая коммерсантов, продавцов газет, бегая по домам и учреждениям тех посетителей ресторана, которые в воскресенье вечером обедали на первом этаже «У Марселя» и могли что-нибудь увидеть из окна.
А выясняли они только одну маленькую деталь, которая в последнюю минуту могла стать очень важной и даже иметь решающее значение.
Мегрэ написал свои вопросы, а затем переписал их, считая свой почерк неразборчивым.
В одиннадцать часов десять минут не без некоторого колебания он положил бумагу в конверт, заклеил его и послал во Дворец правосудия.
Это был элегантный жест с его стороны. Таким образом, он давал следователю Анжело возможность подготовиться к допросу, тогда как сам он открывал все свои, карты.
Впрочем, им руководило не великодушие, а желание избежать нового разговора с чиновником.
— Если мне позвонят, скажите, что меня нет, конечно, если это не кто-нибудь из наших инспекторов…
До прихода Полет на допрос он не будет говорить со следователем даже по телефону. И теперь он кружил по кабинету, останавливаясь на мгновение у окна, чтобы взглянуть на свинцово-серую Сену и черных муравьев, то карабкавшихся на мост Сен-Мишель, то пробиравшихся между автобусами.
Время от времени он закрывал глаза, чтобы лучше вспомнить дом на набережной де-ля-Гар, иногда бормоча какие-то слова.
Одиннадцать часов двадцать минут… двадцать три…. двадцать пять…
— Я иду туда, Люка. Если будут какие-нибудь новости, немедленно предупредите, требуйте меня лично к телефону.
В то время как массивная фигура комиссара удалялась по коридору, губы Люка зашевелились, и по их очертанию можно было угадать слово, которое он не произнес…
Еще издали Мегрэ заметил адвоката Раделя, сопровождавшего Полет Ляшом, одетую в бобровую шубку и шапочку из того же меха. Все трое почти одновременно вошли в кабинет, что вызвало явное недовольство следователя. Неужели он вообразил, что Мегрэ обманул его и уже поговорил с молодой женщиной и ее адвокатом?
Радель невольно успокоил его:
— Вот как! Вы шли за нами?
— Я прошел через маленькую дверь.
Следователь поднялся, но не сделал ни шага навстречу посетительнице.
— Простите меня, мадам, за то, что я пригласил вас сюда.
У нее было утомленное лицо, на котором отражались растерянность и смущение. Она пробормотала, машинально оглядываясь в поисках стула:
— Пожалуйста…
— Прошу вас, садитесь. И вы также, метр Радель.
