2
0
Она иронически, безрадостно усмехнулась и решила не утруждать себя ответом.
Определить возраст посетительницы было трудно. Ей вряд ли было больше сорока, от силы — сорока пяти, но лицо у нее было помятое, с мешками под глазами.
— Вы выпили перед тем, как идти сюда? — неожиданно поинтересовался Мегрэ.
— Вас это интересует?
— Да. На встрече со мной настаивали вы сами, не так ли? Вам следовало приготовиться к вопросам, которые могут показаться вам нескромными.
— Я представляла вас по-другому, более понятливым.
— Именно потому, что я хочу понять, мне необходимо выяснить некоторые вещи.
— Я выпила две рюмки коньяка для храбрости.
— Только две?
Она взглянула на комиссара и промолчала.
— Когда исчез ваш муж?
— Почти месяц назад. Восемнадцатого февраля. Сегодня двадцать первое марта.
— Он сказал, что отправляется в поездку?
— Даже словом мне об этом не обмолвился.
— И вы только сейчас заявляете о его исчезновении?
— Я к ним привыкла.
— К чему?
— К тому, что он отсутствует по нескольку дней.
— И так продолжается давно?
— Многие годы. Это началось вскоре после нашей свадьбы, пятнадцать лет назад."
"— Он никак не объясняет вам свои отлучки?
— Я не думаю, что он отлучался.
— Не понимаю.
— Он остается в Париже или окрестностях.
— Откуда вам это известно?
— Оттуда, что первое время я посылала следить за ним частного детектива. Затем бросила, потому что каждый раз было одно и то же.
Говорила она с известным трудом и не только потому, что выпила две рюмки коньяка. Да и выпила она вовсе не для храбрости; ее испитое лицо, усилия, которые она прилагала, чтобы держаться в форме, говорили о том, что пьет она часто.
— Я жду от вас подробностей.
— Таков уж мой муж.
— Как это — таков?
— Это мужчина, которого заносит. Он встречает женщину, которая ему нравится, и испытывает потребность пожить с ней несколько дней. До сих пор самая долгая его интрижка, если можно так выразиться, длилась две недели.
— Не собираетесь же вы меня уверять, что он знакомится с ними на улице?
— Почти всегда. Обычно в ночных кабаре.
— Он ходил туда один?
— Всегда.
— Вас с собой не брал?
— Мы давно уже перестали существовать друг для друга.
— Тем не менее вы тревожитесь.
— За него.
— Не за себя?
В ее взгляде промелькнул какой-то вызов.
— Нет.
— Вы его больше не любите?
— Нет.
— А он?
— Тем более.
— Живете вы тем не менее вместе.
— Квартира большая. Ритм жизни у нас разный, и часто встречаться не приходится.
С лица Лапуэнта, продолжавшего стенографировать, не сходило удивление.
— Зачем вы пришли сюда?
— Затем, чтобы вы его нашли.
— Раньше у вас это никогда не вызывало беспокойства?
— Месяц — это долго. Он ничего не взял с собой, даже чемоданчика со сменой белья. Машинами тоже не воспользовался.
