5
0Мегрэ бы сказал, что это говорил подросток, который кривляется, и ему пришло на ум странное, ничего не значащее слово — щелкунчик. Голос становился то визгливым, то совсем низким — басовым.
— Кто вы?
— Мое имя вам ничего не скажет. Инспектору Луи оно тоже неизвестно, хотя я звоню ему уже много лет подряд. И довольно часто. Я пытался поймать его сегодня, но его нет ни дома, ни на работе. Тогда я решил обратиться прямо к вам. Скажите, когда вы его арестуете?
— Кого?
— Вы знаете не хуже меня. Мори… Манюэля Мори, я имею в виду старшего.
Мегрэ услышал, как провалилась монета. Незнакомец звонил из автомата.
— Это не терпит отлагательств, господин комиссар… Для меня это вопрос жизни и смерти… Я сразу заметил, что ваш инспектор на хвосте у братьев Мори… Мори — профессионалы и наверняка заметили тоже. Значит, они догадались, что кто-то на них стукнул, а они меня знают и поймут, что это моих рук дело. Прошу вас, арестуйте хотя бы Манюэля… Из них двоих он опаснее… Это он стрелял в месье Мориса…
— Почему?
На другом конце провода вдруг наступила тишина, и Мегрэ нахмурил брови. Ждал он довольно долго, но телефон по-прежнему молчал.
Звука опускаемых монет слышно не было, а только зловещее безмолвие.
— Он хотя бы назвал себя? — спросила мадам Мегрэ.
— Нет. Он многое знает, и это для него опасно.
Наконец Мегрэ лег спать, мрачный, встревоженный.
Он был бессилен защитить человека, не зная ни как его зовут, ни как он выглядит. Когда он на следующее утро пришел на набережную Орфевр, было уже довольно жарко. Первым, кого он заметил, был инспектор Луи, который ждал его, сидя на одной из скамеек в длинном коридоре.
— Вы ко мне?
— Да, господин дивизионный комиссар.
— Есть новости о вашем добровольном осведомителе?
— Да. Он звонил мне за полночь. Он прервал разговор с вами потому, что увидел через стекло кабины кого-то из знакомых, кому не хотел попасть на глаза… Он мне сказал, что, пока братья Мори будут на свободе, он больше не проявится и на время исчезнет.
— Вы и вправду считаете, что ему угрожает опасность?
— Конечно. Иначе он об этом бы не говорил.
— Какие слухи ходят на Монмартре?
— Говорят, кто-то из них — то ли Манюэль, то ли месье Морис — сводил счеты. Оба были вооружены. Вероятно, Мори оказался проворнее.
— А причина преступления?
— Когда я пытался завести разговор на эту тему, мне в ответ только улыбались и молчали.
— Вы считаете, что Мори был любовником Лины Марсиа?
— Я об этом думал. В этом случае она рисковала не только безбедной жизнью, но, вероятно, и головой…
— Вы проходили сегодня по улице Баллю?
— Да. На дверях уже висят черные драпировки, у дома толпятся люди, входят и выходят.
