6
0Позже я услышал, как она встала и шумит. Я окончательно проснулся, когда девушка уже ушла. Был усталый и измученный, голова трещала с похмелья, встал после девяти вечера.
— Словом, вас никто не видел между пятью и девятью?
— Точно.
— Вы могли бы найти ту девушку?
— Если сегодня вечером ее не будет в «Бонго», значит, она будет в каком-нибудь другом кафе в этом квартале.
— Вы ее знали раньше?
— Нет.
— Знаете, как ее зовут?
— Я знаю только ее имя: Хильда. Знаю также, что ее отец какой-то крупный чиновник.
— Сколько ей лет?
— Она сказала, что двадцать два. Не помню уже, с кем ей надо было встретиться. Если бы не эта встреча, она осталась бы со мной на пару недель. Почти всегда так и бывает. Расстаемся, обычно не зная, почему.
— Расскажите мне о своих отношениях с матерью.
— Я уже говорил вам, что у нас с нею нет общего языка.
— Но она вас воспитывала?"
"— Ее это не интересовало, поэтому у нее всегда были претензии к старухе. Она думала, что старая будет меня опекать. Она работала, и каждое утро отводила меня в садик, а вечером забирала. Потом также было в школе. Ей не нравилось, что у нее ребенок, это ей мешало, когда она принимала мужчин.
— Их было много?
— Как когда. Шесть месяцев мы жили с типом, которого я должен был называть папой, и он все время сидел дома.
— Он не работал?
— Кажется, он был коммивояжером, но много не ездил. Иногда я слышал по ночам шум, а утром не находил никого. Почти всегда мужчины были моложе ее, особенно в последнее время. Две недели назад я встретил ее на бульваре Сен-Жермен с типом, которого часто видел в кабаках. Его зовут Длинный Марсель.
— Вы его знаете?
— Лично нет, но у него репутация альфонса. Вы знаете, мать охотно заглядывает в бутылку.
Он был одновременно циничен и наивен.
— Я не думаю, что мать убила старуху. Она такова, какая есть. Я тоже таков, какой есть, и не могу измениться. Может быть, стану когда-нибудь звездою, а может, неудачником, каких много в Сен-Жермен. У вас есть еще вопросы?
— Наверняка, но сейчас мне ничего не приходит в голову. Вы довольны своей жизнью?
— Вообще да.
— Вам бы не хотелось стать ортопедом, как советовала мать? Вы бы наверняка были женаты, имели детей.
— Меня это не привлекает. Может быть, позднее.
— Какое впечатление произвела на вас смерть бабки?
— Укол в сердце. Я не слишком хорошо ее знал. Для меня она была очень старой женщиной, которой давно уже пора лежать в могиле. Но я ее любил. Особенно ее глаза, ее улыбку. «Ешь», — говорила она и с умилением смотрела, как я ем пирожное. Если не считать моей матери, я был ее семьей. «Ты действительно не хочешь постричь волосы?» Это ее больше всего огорчало. «Ты с ними выглядишь не тем, кем являешься на самом деле. Ты ведь хороший парень…» Когда будут похороны?
— Еще не знаю. Оставьте мне свой адрес.
