5
0
— Ксавье Мартон, — продолжал Мегрэ, — у меня в кабинете вел себя как совершенно нормальный человек. Однако…
— Однако? — переспросил доктор.
— Я не психиатр и после того, как выслушал его, хотел бы узнать, имел ли я дело с человеком неуравновешенным или…
— Что вы называете «неуравновешенным»?
Мегрэ, красный от раздражения, крепко сжимал в руке трубку телефона.
— Если у вас, доктор, есть чувство ответственности и если вы так дорожите сохранением врачебной тайны, нарушить которую я вас вовсе не призываю, то хочу вас заверить, у нас тоже есть чувство ответственности. Мне неприятно думать, что я дал уйти человеку, который завтра может…
— Я тоже дал ему уйти из моего кабинета.
— То есть вы не считаете его сумасшедшим?
Вновь молчание.
— Что вы думаете о его рассказе про его жену? Здесь он не успел закончить свою историю…
— Я не осматривал его жену.
— А с его слов вы не составили никакого впечатления…
— Впечатления?
— Вам больше нечего добавить?
— Сожалею, нечего. Простите, меня ждет пациент.
Мегрэ швырнул трубку на рычаг с такой силой, словно хотел расшибить ее о голову врача. Потом, почти мгновенно, его ярость улеглась, он пожал плечами и даже улыбнулся.
— Жанвье! — крикнул он так, чтобы его услышали в соседнем кабинете.
— Да, патрон.
— Сходи в универмаг «Лувр», поднимись на этаж, где продают игрушки, и, изображая покупателя, найди мужчину, который руководит этим отделом. Возраст: от сорока до сорока пяти, брюнет, на губе волосатая бородавка.
— И что мне у него спросить?
— Ничего. Я хочу узнать, соответствует ли заведующий отделом этому описанию и зовут ли его Ксавье Мартон. Кстати, если это он, прояви интерес к железным дорогам, чтобы его разговорить. Понаблюдай за ним, и все.
— Это о нем вы сейчас говорили по телефону?
— Да. Ты слышал?
— Хотите узнать, чокнутый он или нет?
Мегрэ только пожал плечами. В другой день он, возможно, забыл бы о визите Мартона через несколько минут после его ухода. В уголовной полиции привыкли принимать сумасшедших и полусумасшедших индивидов обоего пола, считающих себя призванными спасти мир от гибели, и тех, кто убежден, что таинственные враги покушаются на их жизнь или на тайны, которыми они владеют.
Специальная бригада, «криминалка», как ее называют в обиходной речи, не психиатрическая больница и подобными личностями занимается лишь в том случае, когда они нарушают закон, а это, к счастью, случается далеко не всегда.
Было около полудня. Комиссар подумал, не позвонить ли Пардону, но сказал себе, что не стоит — в утреннем визите не было ничего такого, что отличало бы его от сотни подобных, бывших в прошлом.
