9
0
— Нет, что вы! Я инспектор.
— Но вы же дитя!
— Мне двадцать семь лет.
Это была правда, но правдой было также и то, что он выглядел на двадцать два года, и чаще его принимали за студента, чем за полицейского.
— Мне бы хотелось увидеться с комиссаром Мегрэ.
— К сожалению, он очень занят и не может вас принять.
Она колебалась, крутила в руках белую сумочку и не могла решить, нужно ли ей присесть.
— А если я приду завтра?
— Будет то же самое.
— Комиссар Мегрэ никогда никого не принимает?
— Только в случаях особенно серьезных.
— Но это исключительно серьезный случай. Это вопрос жизни и смерти.
— Вы написали об этом.
— Значит?..
— Если вы расскажете мне, в чем дело, я передам это комиссару, и он решит.
— Он встретится со мной?
— Ничего не могу обещать, но это не исключено.
Казалось, она долго взвешивала все «за» и «против», пока наконец не присела на краешек стула, напротив Лапуэнта, который сел за стол.
— В чем дело?
— Прежде всего, должна вам сказать, что я уже сорок два года живу в одном и том же доме на набережной Межесери. На первом этаже находится магазин птиц, и когда летом хозяин выставляет клетки на тротуар, я целый день слушаю их пение.
— Вы говорили об опасности.
— Несомненно, мне грозит опасность, но вы, конечно, подумали, что я брежу. Молодежь вообще думает, что старики теряют разум.
— Мне это и в голову не пришло."
"— Не знаю, как вам это объяснить. Со времени смерти моего второго мужа, то есть двенадцать лет, я живу одна, и никто никогда ко мне не приходит. Меня это вполне устраивает, и я хочу вести такой образ жизни до самой смерти. Мне восемьдесят шесть лет, и мне не нужен никто, чтобы помогать по хозяйству.
— У вас есть какие-нибудь животные? Собака, кошка?
— Нет. Я вам уже сказала, что слушаю пение птиц на первом этаже, ведь я живу на втором.
— На что же вы жалуетесь?
— Трудно сказать. По крайней мере пять раз в течение последних двух недель вещи у меня в доме меняли свое место.
— Вы хотите сказать, что, вернувшись домой, не находите их на своих местах?
— Вот именно. Картина на стене слегка перекошена или ваза перевернута другой стороною.
— Вы в этом уверены?
— Вот видите! Из-за того, что я стара, вы не верите, что у меня крепкая память. Я ведь говорила вам, что живу в этом доме сорок два года! А значит, точно знаю, где что лежит.
— У вас ничего не украдено? Ничего не исчезло?
— Нет, господин инспектор.
— Деньги вы храните дома?
— Очень немного. Столько, сколько нужно на месяц. Мой первый муж: служил в мэрии и оставил мне ренту, которую я регулярно получаю. Кроме того, у меня сбережения на книжке.
— У вас есть какие-нибудь ценности, картины, безделушки или что-нибудь еще?
— Мои вещи представляют ценность лишь для меня, они не имеют рыночной стоимости.
