9
0Я настолько оторопел, что едва удержался на ногах, а Шабю добавил: «Теперь убирайтесь прочь!» Не помню, тогда же или раньше он сказал, что рекомендации не даст и уверен, мне не найти приличного места."
"— Он тоже был унижен, — вполголоса проговорил Мегрэ.
Жильбер Пигу резко повернулся к Мегрэ, открыв рот от изумления.
— Он же вам сказал, что над ним никто безнаказанно не смеется.
— Вы правы. Я не понял, что это было основной причиной издевательств с его стороны. Вы думаете, он был задет?
— Больше чем задет. Человек он был сильный, по крайней мере считал себя таковым. В жизни ему давалось все, что он задумывал. Не забывайте, он начинал карьеру агентом по продаже вина, ему приходилось бегать от двери к двери в надежде получить заказ. Для него вы просто не существовали. Вы прозябали в своей комнатке на первом этаже, куда он почти никогда не заглядывал, и держал он вас как бы из милости.
— Это на него похоже.
— Он тоже постоянно нуждался в самоутверждении. Поэтому он не пропускал ни одной женщины.
— Вы хотите сказать, что он заслуживает жалости? — нахмурился встревоженный Жильбер Пигу.
— Ее в большей или меньшей степени заслуживает любой из нас. Я пытаюсь понять. Устанавливать долю ответственности каждого не мое дело. Итак, вы покинули набережную Шарантон. Куда вы прежде всего направились?
— Было одиннадцать утра. Очень парило. Я укрылся в тени платанов. Потом зашел в бистро близ Аустерлицкого моста. Выпил две-три рюмки коньяку.
— А завтракали вместе с женой?
— Нет. Она давно уже перестала за мной заходить. Я где-то бродил, много пил, потом вдруг оказался в кино. Там было прохладнее, чем на улице. Помните, июнь был очень знойным?
Казалось, Пигу старался не упустить ни малейшей детали. Ему необходимо было выговориться, и раз уж такая возможность представилась, тем более что слушали его с явным интересом, он и выкладывал все.
— А вечером, когда вернулись домой, жена заметила, что вы много пили?
— Я сказал, что получил повышение, что переведен в контору на авеню Опера, и по этому случаю сослуживцы угостили меня аперитивом.
Мегрэ не улыбнулся, услышав это наивное признание, напротив, лицо его стало еще серьезней.
— Каким образом вы сумели через два дня вручить жене деньги? Ведь Шабю не уплатил вам за июнь?
— У меня не было сбережений. Ежемесячно я получал от жены сорок франков на сигареты и метро. Нужно было что-то придумать. Эта мысль мучила меня почти всю ночь. К утру я решился на следующий шаг. Уходя из дому, я предупредил, что к ужину не вернусь: часть вечера займет устройство в новом кабинете. Дело в том, что, уходя из конторы Шабю, я забыл вернуть ключ от сейфа. А там должна была находиться порядочная сумма, побольше, чем обычно: завтра предстояла получка.
