9
0Его круглое, даже толстощекое лицо таило в себе что-то детское, наивное.
— Сколько вам лет?
— Сорок пять.
— На вид вам столько не дашь.
— Это для меня вы заказали грог?
— Для вас и для себя. Я нездоров. У меня грипп, может быть, ангина, и грог будет кстати.
— Обычно я не пью. Только стаканчик вина за едой. Простите, что я такой грязный. Я уже давно не имел возможности почистить одежду. А горячей водой мылся в последний раз неделю назад в банях на улице Сен-Мартен.
Внимательно изучая друг друга, они с трудом подбирали слова.
— Я ждал вас с минуты на минуту.
— Вы меня видели?
— Да. Я даже чувствовал, что вы колеблетесь. Вы уже сделали шаг вперед, но тут же удалились в сторону улицы Шмен-Вер.
— И я видел вас в окне. Но я стоял в тени, и мне даже в голову не приходило, что вы тоже меня видите и даже узнали.
Услышав шум, Пигу вздрогнул, совсем как белка. Это госпожа Мегрэ принесла грог, из скромности стараясь не глядеть на посетителя.
— Сахару побольше?
— Пожалуйста.
— Положить лимон? — Приготовив грог, она поставила стакан перед гостем, потом перед мужем. — Если что-нибудь понадобится, позовите меня!
— Ладно. Может быть, мы попросим еще грогу.
Чувствовалось, что Пигу — человек воспитанный и старается вести себя прилично. Взял стакан и выжидал, пока комиссар пригубит первым.
— Очень горячо, но полезно, верно?
— Во всяком случае, грог вас согреет. А теперь снимайте плащ.
Пигу так и сделал. Костюм его был неплохо сшит, но оказался в пятнах и белой краске.
Теперь они не знали, о чем говорить. И тот и другой прекрасно понимали, что настало время коснуться вещей весьма серьезных, поэтому выжидали, хотя и по разным причинам. Молчание длилось довольно долго. Оба опять глотнули грога. Мегрэ встал и набил себе вторую трубку.
— Курите? — осведомился наконец он.
— У меня кончились сигареты.
Комиссар достал пачку из буфета и протянул ее гостю. Тот был смущен и не отрывал глаз от Мегрэ, подносившего спичку. Они снова сели, и Пигу заговорил:
— Прежде всего я должен извиниться, что побеспокоил вас дома, да еще среди ночи. Но я очень боялся явиться на набережную Орфевр, а бродить в одиночестве по улицам Парижа стало невмоготу.
Выражение лица Мегрэ не изменилось. В уютной домашней обстановке, со стаканом грога в руке и трубкой в зубах, он походил на доброжелательного старшего брата, которому можно все рассказать.
Глава 7
— Что вы обо мне думаете? — произнес Пигу первые серьезные слова. Чувствовалось, что для маленького бухгалтера вопрос этот чрезвычайно важен. Должно быть, он всю жизнь искал ответа на него в глазах людей.
Что можно было сказать?
— Видите ли, Пигу, я вас еще недостаточно знаю, — буркнул Мегрэ, улыбаясь.
— Вы так добры со всеми преступниками?
— Далеко не со всеми. Я бываю и очень злым.
