9
0Простите, сударыня, но раз уж вы в курсе любовных увлечений вашего мужа, не приходит ли вам на память, кто мог особенно желать ему смерти?
— Да кто угодно, — обезоруживающе улыбнулась госпожа Шабю. — Любой из обманутых мужей, любая брошенная любовница. На свете есть еще ревнивцы.
— Он не получал угрожающих писем?
— Не думаю. Он был в интимных отношениях с женами некоторых наших приятелей, но я не вижу среди них ни одной, чей муж способен из ревности убить любовника. Не заблуждайтесь насчет Оскара. Он не был из породы пожирателей сердец. Скотом, несмотря на свою внешность, — тоже. Я, вероятно, удивлю вас, если скажу, что он был человек робкий и поэтому испытывал постоянную потребность в самоутверждении. И ничто его так не убеждало в своей полноценности, как сознание, что он может овладеть любой женщиной.
— И вы всегда были к нему так снисходительны?"
"— Первое время он все от меня скрывал. Потом я стала узнавать, что он спит то с одной, то с другой из моих подруг. Однажды я застала его врасплох с любовницей. Произошел долгий откровенный разговор, но мы остались друзьями. Теперь понимаете? Тем не менее смерть его большая потеря для меня. Мы так привыкли друг к другу. И мы любили друг друга.
— Он тоже не ревновал вас?
— Оскар предоставил мне полную свободу действий, но из мужского самолюбия старался не вникать в подробности моей личной жизни. Где находится тело?
— В институте судебной медицины. Я вынужден просить вас заехать туда утром, чтобы официально опознать убитого.
— Куда его ранило?
— В грудь и живот.
— Долго мучился?
— Смерть наступила почти мгновенно.
— Кузнечик была при этом?
— Нет. Господин Шабю вышел из дому первым.
— Значит, в ту минуту он был один?
— Да. У меня к вам еще просьба. Не составите ли вы к завтрашнему дню список своих приятельниц, которые могли состоять в интимной связи с вашим мужем?
— Вы убеждены, что стрелял мужчина?
— Так утверждает госпожа Бланш.
— Она не успела закрыть за Оскаром?
— Она подсматривала через дверной глазок. Благодарю вас, госпожа Шабю. Сожалею, что принес вам печальную весть. И простите, последний вопрос: живет ли в Париже кто-нибудь из родственников покойного?
— Да, его отец, старик Дезире. Ему семьдесят три года. Но он все еще не хочет оставить свое бистро на набережной Турнель. Оно называется «В маленьком Сансере». Дезире давно овдовел и живет с одной из официанток, женщиной лет пятидесяти.
В машине Мегрэ спросил Лапуэнта:
— Ну как?
— Довольно любопытная особа. А вы верите тому, что она говорит?
— Безусловно.
— Нельзя сказать, чтобы она особенно горевала.
— Это придет. Может быть уже сегодня ночью, когда она ляжет спать одна. Поплачет, вероятно, и горничная: она наверняка спала с хозяином.
— Маньяк он был, что ли?
— В какой-то мере да.
