9
0Нельзя пренебрегать никакой версией. Он часто ходил на охоту за голосами?
— Два-три раза в неделю, всегда вечером.
— Один?
— Я же говорил, друзей у него не было. Он называл эти записи человеческими документами.
— И много их у него?
— Может сотня, может больше. Время от времени он их прослушивал, менее интересные стирал. Как вы считаете, в котором часу завтра…
— Я предупрежу в больнице. Во всяком случае, не раньше восьми утра.
— Мне можно будет привезти тело сюда?
— Не сразу.
Отец понял, и лицо его посерело еще больше: он подумал о вскрытии.
— Извините, господин комиссар, но я…
Он едва держался. Ему нужно было остаться одному, может быть, пойти к жене, может быть, поплакать или посидеть в тишине, выкрикивая бессвязные слова.
— Не знаю, в котором часу вернется Мину, — произнес он, словно обращаясь к самому себе.
— Кто это?
— Его сестра. Ей всего восемнадцать, но живет она на свой лад. Вы, наверное, пришли в пальто?
Когда Мегрэ зашел в гардероб, появилась горничная, помогла ему натянуть промокшее пальто и подала шляпу. Он спустился по лестнице, прошел через маленькую дверь, очутился на улице и немного постоял, глядя на дождь. Ветер ослабел, шквалы дождя были уже не так свирепы. Попросить разрешения вызвать такси по телефону Батийлей комиссар не осмелился. Втянув голову в плечи, он перешел через мост Мари, свернул в узкую улочку Сен-Поль и у метро увидал, наконец, стоянку такси.
— Бульвар Ришар-Ленуар."
"— Понятно, шеф.
Водитель был из тех, кто его знал, почему и не стал возражать против короткого рейса. Выходя из машины, Мегрэ поднял голову и увидел свет в окнах своей квартиры. Когда он одолел последний лестничный пролет, дверь открылась.
— Не простудился?
— Кажется, нет.
— Я вскипятила воду для грога. Садись. Я помогу тебе разуться.
Носки промокли насквозь. Жена пошла за его домашними туфлями.
— Пардон рассказал нам, в чем дело. Интересно, как отреагировали родители? Почему поехал к ним ты?
— Не знаю.
Он занялся этим делом непроизвольно — потому что оказался в гуще событий, потому что оно напомнило ему годы, проведенные на улицах ночного Парижа.
— Сперва они даже не поняли. А вот сейчас наверняка сломались.
— Они молоды?
— Ему за сорок пять, но, по-моему, меньше пятидесяти. Жене нет и сорока, очень хорошенькая. Ты знаешь духи «Милена»?
— Конечно. Их все знают.
— Так вот, это их фирма.
— Они очень богаты. У них замок в Солони, яхта в Канне, они дают роскошные приемы.
— Откуда тебе-то известно?
— Не забывай: мне приходится часами дожидаться тебя, и я читаю иногда газетные сплетни.
Она плеснула в стакан рома, добавила сахарной пудры, положила ложечку, чтобы стакан не треснул, и налила кипятку.
— Ломтик лимона?
— Не надо.
Вокруг было тесно, но уютно.
