9
0Тормоза отказали, забылся. Поставь себя на мое место.
Мегрэ не вымолвил ни слова и даже не взглянул в его сторону.
Зазвонил телефон. Следователь интересовался результатом очной ставки.
— Пока ничего определенного. Я закинул удочку, но что поймаю, неизвестно. Похороны завтра в десять.
В коридоре его поджидали журналисты, но на сей раз он обошелся с ними менее любезно, чем обычно.
— Напали вы на след, господин комиссар?
— У меня их несколько.
— И вам не известно, который из них верный?
— Вот именно.
— Вы думаете, трагедия произошла в результате несчастной любви?
Он чуть было не ответил им, что такого не бывает. Так на самом деле он и считал. За годы работы в уголовной полиции он понял, что выставленный на осмеяние любовник или брошенная любовница чаще убивают из-за уязвленного самолюбия, чем из любви.
Вечером они сидели с мадам Мегрэ перед телевизором и смотрели фильм, Мегрэ позволил себе выпить две рюмочки малиновой настойки, поставляемой им из Эльзаса свояченицей.
— Как тебе фильм? — поинтересовалась мадам Мегрэ.
Он едва не спросил: «Какой фильм?»
Он видел сменяющие друг друга на экране картинки, двигающихся там людей, но о чем фильм — сказать не мог.
На следующий день незадолго до десяти они с Жанвье подкатили на служебном автомобиле к Институту судебной-медицинской экспертизы.
Долговязая тощая фигура Флорантена с торчащей изо рта сигаретой уже маячила там в компании инспектора Бонфиса.
К полицейской машине Флорантен не подошел. Он остался стоять на тротуаре с опущенными плечами и видом человека униженного, не осмеливающегося поднять голову.
Подъехал катафалк, служители похоронного бюро вынесли гроб.
— Садись! — открыв заднюю дверцу, скомандовал Мегрэ Флорантену и добавил, обращаясь к Бонфису: — Возвращайся на работу. Я тебе его доставлю.
— Можно трогаться? — спросил распорядитель церемонии.
Когда они двинулись, Мегрэ заметил в боковое зеркальце следующую за ними желтую автомашину. Это был недорогой двухместный автомобиль с открывающимся верхом, помятым корпусом, над ветровым стеклом которого виднелась рыжая шевелюра Жана Люка Бодара.
В полном молчании добрались они до кладбища в Иври, пересекли его и в новой его части, где еще не успели подрасти деревья, остановились у свежевыкопанной могилы.
Люка не забыл о просьбе Мегрэ запастись цветами, букет был и в руках Бодара.
Когда гроб опускали в могилу, Флорантен закрыл лицо руками, его плечи несколько раз вздрогнули. Плакал ли он? Это не имело никакого значения: он был способен плакать по заказу.
Мегрэ предоставили право бросить первый ком земли.
Некоторое время спустя обе машины уже катили по дороге к Парижу.
— На Набережную, шеф?
Мегрэ кивнул. Флорантен за его спиной по-прежнему молчал.
