12
0
Парандон сменил очки, скрестил свои короткие ножки и стал читать, шевеля губами, а иногда бормоча отдельные слоги:
«Скоро должно произойти убийство… Быть может, его совершит человек, которого я знаю, а может быть, и я сам…»
Он внимательно перечел этот абзац.
— Можно сказать, что тщательно подбиралось каждое слово, не так ли?
— И мне так показалось.
«…Она в каком-то смысле неизбежна…»
— Эта фраза мне нравится меньше. Она слишком цветиста.
Потом, возвращая листок Мегрэ и снова сменив очки, произнес:
— Любопытно…"
"Этот человек не любил громких фраз и не терпел напыщенности.
— Меня поразила одна деталь, — пояснил Мегрэ. — Автор письма называет меня не просто комиссаром, как это делает большинство, а моим официальным титулом: Господин дивизионный комиссар.
— Я об этом тоже подумал. Вы поместили объявление?
— Да. Сегодня вечером оно появится в «Монд», а завтра утром в «Фигаро».
Странно, что Парандон не был удивлен или, во всяком случае, не показывал виду. Он глядел в окно на узловатый ствол каштана, как вдруг его внимание привлек легкий шум.
— Входи, дорогая…
И, поднимаясь, добавил:
— Знакомься: комиссар Мегрэ собственной персоной.
Это была женщина лет сорока, элегантная, со стремительными движениями и быстрыми глазами. Коротким, цепким взглядом она окинула комиссара с ног до головы. И будь даже где-нибудь на его левом ботинке небольшое пятнышко, оно не ускользнуло бы от ее внимания.
— Я очень рада, комиссар… Надеюсь, вы пожаловали к нам не для того, чтобы арестовать моего мужа? С его слабым здоровьем вам сразу бы пришлось определить его в тюремную больницу…
В ее словах не чувствовалось подвоха.
— Речь идет, конечно, о ком-нибудь из наших слуг?
— Никаких жалоб я не получал. И кроме того, это входит в компетенцию полицейского участка вашего района.
Она сгорала от нетерпения узнать причину его визита. Парандон понимал это не хуже, чем Мегрэ, но оба, словно забавляясь, не сделали и малейшего намека.
— Вам понравился наш арманьяк?
Она внимательно поглядела на рюмки.
— Надеюсь, дорогой, ты выпил капельку?
Она была в светлом, уже весеннем костюме.
— Итак, господа, не буду вам мешать… Хочу только предупредить тебя, дорогой, что я вернусь не раньше восьми… После семи ты можешь застать меня у Гортензии.
Она вышла не сразу, и пока мужчины молча стояли, обошла комнату, подвинула на круглом столе пепельницу и поставила на место снятую с полки книгу.
— Прощайте, мосье Мегрэ… Верьте мне, я была счастлива с вами познакомиться… Вы удивительно интересный человек…
Дверь закрылась.
