12
0
— Вы даже не представляете, как я рад видеть вас, мосье Мегрэ…
Он протянул руку, маленькую белую руку — пухлую, словно без костей. По контрасту с обстановкой человек казался еще меньше, чем был на самом деле: миниатюрное, почти хрупкое и необычно подвижное существо. Но нет, худощавым его, пожалуй, назвать было нельзя. Напротив того, он казался скорее округлым, и все-таки ощущение невесомости, хрупкой неустойчивости оставалось.
— Проходите сюда, прошу вас… Пожалуйста, садитесь, где вам удобнее!
И он указал на рыжеватое кожаное кресло у письменного стола.
— Думаю, здесь будет лучше всего… Я ведь туговат на ухо.
И верно сказал Бувье, что Парандон — человек без возраста. В его голубых глазах, во всем облике сквозило что-то детское, и он прямо с восхищением смотрел на комиссара.
— Вы даже не представляете, как часто я думал о вас… Когда вы расследуете очередное дело, я пожираю огромное количество газет, чтобы ничего не упустить… Можно даже сказать, что я слежу за вашими выводами.
Мегрэ чувствовал себя неловко. Он свыкся, в конце концов, с любопытством публики, но энтузиазм такого человека, как Парандон, явно его смущал.
— Я делаю выводы, какие на моем месте сделали бы все и каждый.
— Каждый, может быть… Но понятие «все» не существует… Это миф… А вот уголовный кодекс, судьи, присяжные — это уже не миф. И те же самые присяжные, которые еще вчера были как все, сегодня, попадая в зал заседаний, становятся совсем иными.
На Парандоне был темно-серый костюм. И оттого, что этот маленький человек был одет в темное, он выглядел еще нелепей за огромным письменным столом. И все же он не казался смешным. И совсем не наивное выражение скрывалось в его взгляде за толстыми очками.
В школьные годы Парандон, быть может, страдал оттого, что его называли недомерком, но потом смирился и теперь походил на добродушного гнома, который должен сдерживать свою порывистость.
— Можно задать вам нескромный вопрос?.. В каком возрасте вы стали понимать людей?.. Я имею в виду тех, кого называют преступниками…
Зардевшись от смущения, Мегрэ пробормотал:
— Не знаю… Я даже не уверен, что понимаю их…
— Как же!.. Что вы!.. И они это прекрасно чувствуют… Это, если хотите знать, одна из причин, побуждающих к признанию…
— Но ведь так бывает и у моих коллег.
— Я мог бы доказать обратное, напомнив вам немало фактов, но не буду вам надоедать… Вы учились на медицинском, не так ли?
— Да, но только два года…
— Судя по тому, что я читал, вам пришлось после смерти отца бросить занятия и перейти на службу в полицию.
Положение Мегрэ становилось все более и более щекотливым, почти смешным. Ведь он явился сюда, чтобы задавать вопросы, а вместо этого допрашивали его самого.
