15
0
Глаза мадам Мегрэ хитро заблестели. Казалось, комиссар колеблется: он перешел дорогу, остановился, чтобы выбить свою трубку о каблук и медленно набить другую. В эту минуту он напоминал большого ребенка, и жена чувствовала прилив нежности к нему.
Мегрэ боролся с собой. Наконец он, словно не замечая, где находится, присоединился к толпе любопытных и тоже стал смотреть на дом напротив, перед которым стояла машина, а невдалеке дежурил постовой из республиканских рот безопасности."
"Дом был кокетливо-нарядным, как и большинство зданий на этой улице. Фасад не так давно выкрасили в белый с розовым отливом цвет, а ставни окон и балкон — в миндально-зеленый.
На мраморной табличке можно было прочесть выполненную вычурными буквами в английском стиле надпись: «Ирисы».
Мадам Мегрэ догадывалась о той маленькой драме, которая разыгрывалась в сердце мужа. Он не захотел идти в отделение местной полиции, а теперь упорно отказывался пересекать улицу, чтобы, представившись постовому, спокойно пройти в дом.
На небе не было ни облачка. Улица радовала чистотой, воздух был прозрачным, легким, бодрящим. Чуть поодаль женщина выбивала ковры у окна, с укоризной поглядывая на любопытных.
Некоторые зеваки обменивались соображениями о случившемся.
— Кажется, это любовная драма…
— Что вы! Что вы! Ей было около пятидесяти лет…
На втором этаже за стеклами можно было различить голову с темными волосами и крючковатым носом, а на заднем плане иногда возникал силуэт другого, молодого человека.
На улице показалась машина молочника, и вскоре почти у каждого порога были поставлены бутылки. Постовой сказал молочнику несколько слов, — вероятно, о том, что не стоило этого делать, — но тот, пожав плечами, все же оставил бутылку и у белой двери, притягивавшей взгляд зевак.
А если кто-нибудь заметит, что Мегрэ… Он не мог оставаться здесь до бесконечности…
И в тот момент, когда он уже собрался было тронуться в путь, высокий взлохмаченный парень вышел из дома, пересек улицу и подошел прямо к нему:
— Дивизионный комиссар просит вас пройти к нему…
Мадам Мегрэ удалось сдержать улыбку.
— Где мне тебя ждать? — спросила она.
— На нашем обычном месте, у источника…
Может быть, его узнали через окно? Стараясь держаться с достоинством, он перешел улицу, силясь придать своему лицу недовольное выражение. В коридоре было прохладно, справа стояла бамбуковая вешалка. На ней уже висели две шляпы, и Мегрэ добавил к ним свою соломенную, купленную женой вместе с мохеровой курткой, которой он немного стыдился.
— Входите, патрон…
Радостный, знакомый голос.
