15
0
Маленький человек вынул из кармана носовой платок и стал так старательно протирать стекла очков, будто это было делом первостепенной важности. Вдруг зрачки его сузились, как бы растворились в белизне роговицы, и только рот выражал какое-то детское, беспомощное волнение.
- Вы ее увезете?
Его голос был едва слышен.
- Чтобы избежать назойливости репортеров и сделать ее отъезд менее заметным, она отправится на своей машине... Я договорюсь с шофером, и мы одновременно прибудем в сыскную полицию.
Парандон бросил на него благодарный взгляд.
- Вы не хотите с ней повидаться? - спросил Мегрэ, далеко не уверенный в ответе.
- Но что я ей скажу?
- Я вас понимаю. Вы правы. Дети дома?
- Гюс в лицее... Не знаю, дома ли Бэмби или у нее сегодня лекции...
Мегрэ вдруг подумал о той, которая должна будет скоро уехать, и о тех, кто останется. Им тоже не сладко придется.
- Обо мне она ничего не говорила?
Адвокат задал вопрос робко, почти с опаской.
- Она мне много о вас рассказывала.
Теперь комиссар понимал, что не в книгах мадам Парандон нашла слова, которые, казалось, обвиняли ее мужа. Она переносила на него все, что было присуще ей самой, свои душевные муки.
Он посмотрел на часы и пояснил:
- Я дал ей время, чтобы одеться, собрать чемодан... С ней в комнате ее горничная.
...если обвиняемый был в состоянии безумия или если он был принужден к тому силой, которой он не мог противостоять...
Люди, которых ему по долгу службы приходилось арестовывать, иногда бывали оправданы судом, иногда осуждены. Некоторые из них, особенно часто это бывало в самом начале его деятельности, были приговорены к смертной казни, а двое из них даже просили, чтобы он не покидал их в последние минуты.
В юности он начал заниматься медициной и жалел, что пришлось ее бросить из-за семейных обстоятельств. Если бы ему удалось продолжить занятия, разве не выбрал бы он психиатрию?
Тогда ему пришлось бы ответить на вопрос:
...если обвиняемый был в состоянии безумия во время совершения действия или если он был принужден...
Может, и не так огорчительно, что ему пришлось оставить медицинский. А теперь он не обязан решать.
Парандон встал, подошел к нему своей нерешительной, неуклюжей походкой и протянул руку.
- Я...
Но он не в силах был продолжать. Они только и сделали, что, глядя друг другу в глаза, распрощались за руку. Потом Мегрэ пошел к двери и, не оборачиваясь, закрыл ее за собой.
Он был удивлен, увидя Люка и Торранса у выхода. Взгляд его помощника, брошенный в сторону салона, объяснил ему, почему Люка оставил свой пост в коридоре.
Посреди салона в светлом костюме, белой шляпке и белых перчатках стояла мадам Парандон. Рядом с ней Лиза держала чемодан.
- Садитесь обе в машину и ждите меня...
